Я чувствую его руки на себе. Они двигаются по моему телу, трогают беззастенчиво, лапают, изучают. Делаю плавную линию, рисуя восьмёрку бедрами. Когда-то ходила на современные танцы, вспоминаю свой опыт и пытаюсь максимально включиться. Меня там учили женственности и лёгкой игривости, но никак не танцевать перед мужиками с каменной эрекцией, готовых трахнуть тебя в любую минуту. Вот только мне не удаётся осуществить до конца задуманное, я поскальзываюсь и падаю прямо в его объятия. Не теряю времени, тут же активизируюсь и впиваюсь поцелуем в его губы, обхватив руками крепкую шею. Пусть думает, что так и было задумано.

Инкогнито тут же включается, начиная довольно порыкивать, ему это нравится, я же вижу. Впивается ладонями и поглаживает попу, вдруг резко впиваясь в ягодицы пальцами. Я задыхаюсь от наплыва чувств, внутри все так и стынет, когда вспоминаю о его пугающем желании трахнуть меня в попку.

– Давайте обойдёмся без экспериментов, пожалуйста. Я сделаю всё, что скажете, только не это, прошу. Это мой первый раз и мне бы очень хотелось, чтобы после этой ночи у меня осталось хотя бы немного приятных воспоминаний.

На губы тут же опускается палец, заставляя умолкнуть. Понимаю, что слишком жалко и робко. Боюсь, чтобы он не разозлился ещё больше и не наказал меня за это.

– Меньше слов, куколка.

Дает невнятный ответ, заставляя ещё больше нервничать. Очерчивает большим пальцем губы, надавливает чуть сильнее, заставляя их раскрыться и проталкивает один палец внутрь. Инкогнито с жаром целует меня, оставляя на шее грубый засос. Рычит, словно зверь, подхватывая меня под попу и бросает на кровать, нависая сверху. Темные глаза сверкают безудержным графитовым блеском и я понимаю, что сколько же в них необузданной страсти и желания.

– Сегодня ты принадлежишь мне! Твое тело и эта ночь мои, поэтому я буду делать с тобой всё, что захочу и у тебя нет права голоса! Это понятно? – отрезает четко, не давая попыток усомниться в его подавляющем авторитете.

Киваю тихо, глотая невыплаканные слёзы. Чувствую, что реально вот-вот расплачусь, но держусь, потому как не имею права. Мне нужно, чтобы он довел дело до конца, а мужчины не любят плачущих женщин, я это знаю.

Раздается треск ткани и грубо разорванные трусики летят в сторону. Я испытываю дикое стыдливое желание прикрыться, оставшись перед ним полностью голой, но пересиливаю себя. Пусть смотрит и восхищается, а он восхищается, я же вижу. Впрочем, сегодня ему позволено не только это. Ему позволено всё. Я все больше начинаю верить, что не имею права голоса ни на что.