— Мы должны остановить их! Ключ должен быть защищен, потому что без него Сакрус сам обречен. Вы сражаетесь больше, чем за свои жизни, больше, чем за свои дома. Вы — все, что стоит между Сакрусом и медленным удушением самого мира!

— Вы остановите их? — Они закричали «да». — ОСТАНОВИТЕ ВЫ? — Они взревели.

Венера ни разу не видела, чтобы кто-нибудь держал речь в подобных обстоятельствах, но она слышала, как Чейсон работал с толпой, и читала о таких моментах в книгах. Все это напомнило ей романтические истории, которые она девочкой поглощала в своей розовой спаленке. Театральность, конечно, вопиющая, но никто из этих людей тоже не видал ничего подобного; немногие, вероятно, бывали в театре. Большинство дальше от дома, чем это депо с поворотным кругом, не бывали, а неясные очертания локомотива были чем-то таким, что они лишь изредка видали вдалеке. Они стояли среди сверстников, которые до сего дня были лишь различимыми в подзорную трубу точками, и про которых узнали, что, как бы странно и по-нездешнему они ни выглядели, всех объединяла верность самому Спайру. Неудивительно, что они ошалели.

Все еще с воздетым кулаком, Венера улыбнулась командующему, который потряс головой, признавая поражение.

Брайс и Джекоби Сарто пробирались вдоль бока локомотива, чтобы присоединиться к ней.

— Какие новости? — спросила она, перекрикивая гул армии.

Брайс моргнул, озирая сцену.

— А-а... они в пути.

Сарто кивнул.

— Я просемафорил командиру войск Сакруса. Рассказал ему, что вы оцениваете свою ситуацию как безнадежную, и собираетесь завести свою армию в ловушку.

— Хорошо, — усмехнулась она. Повернулась снова к толпе, и снова подняла кулак.

— Время... ПРИШЛО-О-О!

Глава 20

Звук пуль, бьющих в стены Лириса, напоминал Гарту Диамандису о тех случайных больших каплях, что падают с деревьев после дождя. Тишина, потом «шлеп», за которым на сей раз следовал отдаленный треск выстрела. Из узкой бойницы, откуда он наблюдал, виднелась армия Альянса Совета, строившаяся рядом с покрытым ржавчиной депо. В свете раннего утра она походила на темный ковер, движущийся в зловещем молчании в сторону Лириса. Над линией Сакруса возникали маленькие клубочки дыма, но стрельба была нестройной.

— Отойдите оттуда, — сказала Венерина подруга Эйлен. Они стояли в затхлом чуланчике, забитом дверными косяками, сломанными ящиками, треснувшими ножками от столов — бесполезный хлам, но для маленьких наций вроде Лириса выкидывать его немыслимо. Свет фонаря из коридора просвечивал сквозь волосы Эйлен. Она бы могла быть привлекательна, отметил неугомонный уголок его сознания. Когда-то давно он мог бы ей с этим помочь.

— Отсюда хорошо виден лагерь Сакруса, — ответил он. — А на крыше сейчас слишком опасно.

— Вы получите пулю в глаз, — предупредила она. Он заворчал и снова повернулся к бойнице, а через миг услышал, как она уходит.

Он не мог сказать ей, что признал одну из фигур в военной форме, движущихся там, внизу, а может, две из них, он не был уверен. Гарт не сомневался: Эйлен заявила бы, что он страдает старческими галлюцинациями, расскажи он, что распознал свою дочь среди сотен малиновых мундиров.

Он мог это себе и навыдумывать. У него остались считанные секунды на то, чтобы вобрать в себя ее облик, прежде чем она дала сигнал своим начальникам и на него двинулись сакрусские головорезы. Все же у Гарта глаз на женщин был наметан, он был способен в мельчайших подробностях припомнить, как та или иная двигается, как держит себя. Он мог многое заключить о характере и слабостях женщины по ее позе и типичным жестам, и он чертовски хорошо знал, как отличить ее с расстояния. Он был убежден — это Селена стояла, отставив ногу, у палатки,.

Гарт выругался себе под нос. Он был не из тех, кто бередит болячки, но с тех самых пор, как они его бросили в эту вонючую камеру в Сером Изоляторе, его мысли крутились вокруг предательства Селены.

Он сказал ей, что он ее отец, как раз перед тем, как она предала его. В секунды, прошедшие между его словами и ее предательством, он видел в ее глазах сомнение — а потом появилась женщина с розовыми волосами и безумными глазами и встала рядом с Селеной.

— Он сказал, что он мой отец, — пробормотала Селена, когда солдаты вязали Гарта. Розоволосая женщина подле нее засмеялась.

— Как знать? — сказала она. — Вполне могло бы статься. — Она снова засмеялась, и Гарт уловил страшный огонек в глазах дочери. А в следующее мгновение пленника уволокли прочь.

Они снова были там, эти космы волос цветочного оттенка, высунувшихся из-под серой армейской фуражки. Она в чине офицера. Последний раз Гарт видел ее в причудливом лихорадочном полузабытьи, где Венера настойчиво шептала его имя. Эта женщина была там, среди стеклянных витрин, но обнаженная и омытая алым с головы до пят. Венера тогда называла ее имя, но Гарт его не помнил.