Прошлась по квартире, помахивая рукавами. Пыталась их закатать, но все равно они болтались, как у Пьеро. Из его рубашек на меня можно сшить платья. Хотелось курить, но Эмиль не любит дыма, а здесь такой приятный свежий воздух, что жаль портить.

Я сделала кофе, добавила сахар, молоко, и подошла к окну. Проспект шумел тротуарами и дорогой, с утра скопилась пробка. Я смотрела вниз, пила горячий кофе и представляла, что я здесь живу.

Я часто примеряла к себе чужие дома. Собственного у меня не было. И везде было интересно – а смогла бы я здесь жить? Как бы это выглядело?

Здесь мне нравилось. В просторном светлом доме, где любят чистоту.

Меня насторожил слабый звук: откуда-то издалека звонил телефон. Мой. Мелодия звучала приглушенно – через сумку и дверцу закрытого шкафа, я ее услышала только благодаря тишине. Шум проспекта отрезали отличные стеклопакеты. Было так тихо, словно в квартире вакуум.

Когда я выкопала сумку из-под платья и туфель и отыскала в ее недрах телефон, оказалось, что звонит Лазарь. Еще бы не хватало! Я вздохнула и закатила глаза к потолку.

Не хочу с ним разговаривать.

А вдруг он догадается… Поймет, почему всю ночь я не отвечала на звонки.

У меня даже ладони вспотели… Или это от горячей чашки в руках? Лазарь не дурак, сообразит, что вместо «динамо» я всю ночь занималась любовью с другим, орала, как он ни разу не слышал, и просила еще. А он ведь мой парень, черт. Был им. Я закусила губу.

А затем разозлилась. Он ведь сам предложил! Я же красивая, танцую хорошо – вот и отвлекла мужчину. Чего он ждал, что я буду неделями ему отказывать?! Ну с ним так и вышло… Но я была девственницей, а Лазарь, скажем прямо, милый, но… Устоять перед ним легко.

Перед Эмилем сложно.

Придется ответить.

– Да? – выдавила я, как перед прыжком в холодную воду.

– Ты где потерялась? – голос тяжелый от раздражения, но не злой. Той злости, с которой подозревают в измене, не было. – Ну что? Как?

– Все нормально, – ответила я, чувствуя себя падшей женщиной.

– Что он говорил?

– Ну… – я напрягла память, пытаясь вспомнить, о чем мы говорили за последние сутки. Перед глазами вставали картины одна жарче другой. – Ни о чем. О пустяках.

Я нервно рассмеялась, маскируя смущение, и хлебнула кофе. Глотнула шумно, он услышал и мгновенно среагировал:

– А ты где? – я испуганно молчала. – У него? Держись там пока… Попробуй подслушать, о чем будет говорить сегодня-завтра. Тут большие бабки, Динка… Смотри не подведи.

– Ага, – сдавленно выдавила я.

– Давай, до связи.

Он бросил трубку, а я рухнула за стол, еле живая от облегчения. Думаю, он прекрасно обо всем знает… Ну, что мы с Эмилем занимались любовью. Но раз так, почему не злится? Мы же встречаемся…

Бред какой-то, это на него не похоже. Наверное, я ошиблась, а Лазарь просто доверяет мне. Если бы он заподозрил, что я переспала с Эмилем, он бы орал, как резаный!

На душе скребли тревожные кошки.

Скорей бы вернулся Эмиль. С ним мне спокойно.

Я вымыла чашки, турку – все, что трогала на кухне. Мне нравилась чистота, которая была до того, как я приложила к готовке руку. Так что я постаралась вернуть все, как было.

Я легла на кровать, вытянула руки перед собой, трогая манжеты рубашки. Даже на ощупь было понятно по ткани, что стоит она немало… Интересно, а чем он занимается?

И о какой сумме шла речь?.. Расспрошу Лазаря позже.

Я приблизила рукав к носу и вдохнула, закрывая глаза. Рубашка пахла Эмилем. А может, он просто «мой»? Даже запах заставлял чувствовать себя счастливой. Расслаблял, успокаивал. Может, это и есть любовь с первого взгляда? Настоящие чувства, о которых все твердят?

Я не знаю, что это. У меня есть представление, как должна выглядеть любовь, но пока я не уверена, что в жизни она такая же, как в моем воображении.

Не знаю, почему я реагирую на него. Знаю лишь, что мне хорошо.

Я закрыла глаза, забросила на лицо сложенные руки, подражая Эмилю. Вытянула ноги, наслаждаясь удобной постелью. Рукава рубашки накрыли лицо – я дышала ею и улыбалась.

Кажется, я задремала.

В замке заскрипел ключ и я подскочила. Если и спала – то недолго.

Что-то он рано… Я думала, Эмиль вернется позже. Максимум час его не было. Нет, я была дико рада его видеть, и поднялась с постели. С улыбкой вышла встречать к двери. Только тревога еще не отпускала меня… Странная безотчетная тревога, какая бывает перед грозой у животных и маленьких детей.

И я чувствовала себя маленькой. Но когда я смотрела на него, все проходило.

Эмиль расстегивал пиджак перед зеркалом. Я пыталась поймать его взгляд, но не сумела и улыбалась в пустоту. Он меня не замечал, будто меня нет. И я замерла, прислонившись к косяку – боялась спугнуть момент. Мне хотелось увидеть, как он себя ведет, о чем думает, когда меня нет. Захотелось узнать, какой он.