Мои напряженные мысли прервал Аркадий, который ворвался в спальню с диким криком:

— Ниночка! Тебе плохо? Аня побежала за доктором! — он бросился к моей кровати, — Что с тобой, рыбонька моя?

Я закатила глаза к потолку. Еще прирно-слащавого муженька мне тут не хватало. И так тошно, а тут он приперся. Сейчас, видимо, будет меня утешать и жалеть.

— Нина Георгиевна воды в ванной нахлебалась, едва не утонула, — объяснила Рита.

— Какой кошмар, Нина! Как ты?

Муж уже приник к моему изголовью, всматриваясь в мое лицо.

— Оставь, Аркадий, — через силу произнесла я, отодвигая слабой рукой его красивое лицо от себя.

Понятливо кивнув, он чуть отошел от меня.

— Аркадий Сергеевич, побудьте с Ниной Георгиевной, а я за водичкой на кухню сбегаю, — попросила Рита.

— Нет, — пискнула я, совершенно не желая оставаться с мужем.

Его вид меня раздражал, а в данный момент вообще бесил. Не хотела, чтобы он видел, как мне плохо, и радовался.

— Побуду, конечно, Рита, иди, — бросил ей через плечо Аркадий.

Рита, видимо, не услышала моего недовольного «нет» и убежала. Я огорченно вздохнула.

Как я и предполагала, Аркадий уселся на кровать рядом со мной и начал изводить меня своей жалостью и слюнявыми комплиментами. Зачем-то целовал постоянно руку и причитал о том, что очень волнуется за меня. Но я не верила ни одному его слову. Видела, что он опять включил эту свою пластику: «любящего мужа», такого «любящего», что никак не дождется смерти своей старой жены.

Но у меня совсем не было сил спорить с ним, а хотелось просто прогнать его прочь. Лучше уж одной тут в спальне, чем с этим аполлоном, весь вид и речи которого действовали на нервы.

— Матушка, что за переполох в доме? Все бегают, кричат, что тебе худо, — неожиданно раздался голос от двери.

В спальню вошел Антон, в домашнем халате и брюках, руки в карманы. Похоже, он готовился уже спать. На его лице было написано такое недовольство и брезгливость, что я не ответила, а только прикрыла устало глаза.

Ну вот, еще один нарисовался. Сейчас станет меня показательно жалеть тоже. Но я ошиблась. Мой сынуля вдруг заявил:

— Или это очередной твой спектакль, матушка? Эта твоя неожиданная болезнь? Чтобы опять весь дом бегал около тебя?

Я даже распахнула глаза от подобных наглых заявлений.

— Антон, как ты смеешь? — выдал за меня невольно муж. — Нина едва не утонула в ванной.

— С чего бы это ей тонуть? Это же не река? — не унимался старший сын. — Твои фальшивые сцены с постоянными отравлениями и мнимыми болезнями уже, право, утомили, мать. За последние два месяца это уже пятая!

У меня даже челюсть отвисла от его наглых, мерзких слов. Я ведь на самом деле не притворялась сейчас, неужели этого было не видно? И это — мой родной сын? Каково?

— Ниночка, не слушай его, — начал петь у моего уха муженёк. — Он, видимо, переволновался за тебя, вот и говорит всякую ерунду.

Да нет, говорил он осознанно и зло. А Аркадий — слащаво и лицемерно. И больше этого теперь я не собиралась.

— Довольно! — процедила я. — Пойдите оба вон!

— Что ты сказала, ангел мой? — спросил недоуменно Аркадий, удивлённо округлив глаза.

— Вон оба из моей спальни! Немедленно! — прорычала я хрипло и жестко.

Аркадий театрально всплеснул руками, а на лице Антона появилась недовольная мина. Но всё же они вышли, а я выдохнула с облегчением.

Однако слова Антона заставили меня задуматься. Значит, за последние два месяца мне уже пять раз было плохо. И, видимо, всё это были покушения на Нину? Сегодня пятая, тогда с полушкой, когда я попала в тело Нины четвертый раз, а, видимо, на третий Нину всё же убили. И потом я попала в её тело. А были ещё две или три, ведь про подушку я никому не говорила.

Похоже, кто-то настойчиво и упорно пытался отправить Нину на тот свет.

И надо было что-то немедленно предпринять. И первое — это вызвать полицию и всё им рассказать. Пусть немедля начинают искать убийцу. Раз пока я сама не могу вычислить его.

— Бабушка? — прервал поток моих мыслей детский голос вошедшей Людочки.

— Заходи, детка.

— Бабушка, что они тебе сделали? — выпалила Людочка.

Умная девочка, сразу догадалась, что что-то тут нечисто в этом моём потоплении в ванной.

— Пока ничего, милая. Побудь со мной, мне будет не так страшно.

— Конечно, бабушка.

Внучка осталась со мной. Подвинула ко мне стул и присела к изголовью, тихонько гладила меня по голове. И это успокаивало, у меня даже прекратились приступы рвоты. Вскоре пришла и Рита. Помогла мне попить воды. Я пила маленькими глотками, зная, что пить сразу нельзя, иначе снова начнется рвота.

Менее чем через час в мою спальню вошёл молодой человек с квадратным саквояжем. В круглых очках, с взъерошенными рыжими вихрами, очень высокий, и какой-то несуразный. Лет двадцати.