Патрик поднял голову. Идея, забрезжившая в его голове, сформировалась в полноценный план. А ведь это может сработать! Почему бы и нет?

— Знаю, — отозвался он, обнажая почерневшие зубы в кривой ухмылке. — Но если хочешь услышать ответ, пацан, тебе придется кое-что для меня сделать.

— Конечно, дядя Патрик. Чем могу помочь?

— А ты малый не промах! Ха-ха! Что ты слышал о Болотине?

Глава 20. Прекрасные порывы

— Что ты слышал о Болотине? — спросил меня Патрик и два раза громко стукнул по столу. — Еще!

Официантка Лулу 7-го уровня, отыгрываемая Лусианной из моей школы, закатила глаза. Через минуту перед Патриком появилась огромная кружка, наполненная свежим черногорским огненным элем. Первую он выпил практически залпом, сразу после того, как я показал ему медальон. Он повертел его в руках, а потом открыл и долго глядел на портрет девушки.

— Болотина? Слышал, там водятся страшные твари — иглоколы. Они откладывают личинок тебе под кожу, и обычно это смертельно! Особенно если дать им время зарыться поглубже в тело.

— Иглоколы? — Патрик сделал глоток и шмыгнул носом. — Поверь мне, пацан, это не самое страшное. Водится там кое-что поужаснее…

Он прогнусил что-то невнятное, а потом и вовсе затих, уставившись в одну точку. Казалось, Патрик, раскачиваясь на месте, смотрит мимо меня. Я оглянулся, пытаясь понять, куда тот глядит, но ничего не заметил. Разве что…

В дальнем углу таверны сидела бригада с Олтонских каменоломен. Работяги сосредоточенно работали челюстями, наслаждаясь вкусом еды, недоступной негражданам в реале: запеченным боком вепря с горами перловой каши, обильно сдобренной фаршем из требухи, перцем и луком. Кулинарное мастерство внесло свою лепту в распознавание блюд, подаваемых в этой таверне. Я вспомнил о своих планах прокачать ремесло до того, как отправлюсь на фарм. Надо будет навестить шеф-повара Арно, может, подкинет новых рецептов…

— Смотри, куда прешь, баран!

Грохот разбившейся посуды и последовавший поток ругательств разнеслись по таверне.

Я узнал этот голос — Утес. Повернув голову, увидел, как он трясет какого-то работягу, подняв на полметра над полом. «Мэнни, рудокоп», — гласила надпись над его головой.

— Так это… Извиняюсь, не хотел, неспециально я… — лепетал бригадир.

— Еще бы ты это специально сделал, — процедил сквозь зубы Утес. — А ну пойдем, сдам тебя страже!

— Не надо! — прохрипел Мэнни. — Бога ради, штрафанут же или посадят в тюрьму! Как я работать буду? У меня семья, ребенок…

— Тюрьмы боишься, значит… — усмехнулся воин. — Станет тебе уроком! Давай, на выход, живо!

Мужичку на вид было лет сорок. Его бригада хмуро наблюдала за происходящим, но не пыталась помочь старшему. С их уровнями и репутацией с городом вмешаться — значит навлечь проблемы и на свою голову. Разве что самый молодой, лет двадцати, сделал попытку вскочить, но сосед остановил его, положив руку на плечо.

Происходящее почему-то меня покоробило. Стоимость разбитого бокала со сливочным пивом — четверть серебра, а Утес, видимо, хочет запугать, а потом выдоить из Мэнни все, что есть, в виде «компенсации». Он вообще, судя по моему опыту общения с ним, любитель требовать компенсацию.

Я глянул на Патрика. Тот все еще пребывал в прострации: взгляд остекленел, губы беззвучно шевелились. Его дворфийское пойло стояло нетронутым.

Мэнни, понукаемый Утесом, тем временем проходил мимо меня.

Ох, бездна, ладно. Я не успел отблагодарить негражданина по имени Клейтон, попробую вернуть кармический долг иначе.

Я резко встал и влез между ганкером и работягой.

— Здорово, Утес! Как дела? — Только сейчас я заметил, что одет воин не в лучший шмот. — Туго?

— А, Скиф… — Его глаза сузились. — Не лезь не в свое дело! Это только между мной и этим оницо!

Оницо? Особь, не имеющая ценности для общества — сленговое обозначение всех неграждан. Я снова вспомнил Клейтона-Дарго, мысленно поставил его на место Мэнни…

— Теперь это мое дело. Какие к нему претензии? Кружка сливочного пива? Я закажу тебе новую. Вопрос исчерпан?

— Ни фига! Я еще раз повторяю, не лезь не в свое дело. Клан тебе не поможет, я в своем праве! И ты это знаешь, и он сам, и все вокруг!

Последние слова он почти кричал, привлекая внимание всей таверны. Гомон затих, и даже группа бардов на сцене прекратила играть.

— Народ! — воскликнул Утес. — Короче, тут такое дело. Этот оницо умышленно выбил у меня из рук бокал с пивом. Бокал разбился, я весь облился! Настроение в ауте! Хочу сдать этого бродягу, — он указал на Мэнни, — городской страже! Я прав?

— Прав! Наказывать таких надо! Все правильно! — в нестройном гвалте отчетливо слышались голоса игроков. Неграждане промолчали, стараясь не смотреть на Мэнни.

Утес удовлетворенно кивнул и пихнул меня плечом. Я отлетел в сторону.

— Свали с дороги! И лучше мне больше не попадайся! — сказал воин.