Директриса придумала какую-то передовую образовательную методику. Преподаватели здесь выступали за креатив.

Например, они могли ставить внеплановые уроки на улице или оставаться с детьми в школе на всю ночь. Кроме того, на заднем дворе был сад и огород, а внутри здания – оранжерея. За всем этим добром, разумеется, ухаживали ученики…

Я упирался рогом, как мог, но Сташевский, мой «надзиратель», как ласково я его называл, оказался непреклонен.

Сказал, только здесь у меня есть шанс получить аттестат об окончании одиннадцати классов.

В противном случае высока вероятность загреметь в колонию для несовершеннолетних, и на футбольной карьере можно смело ставить крест.

Вспомнилась едкая фраза матушки, брошенная мне с таким лицом, будто она собирается признаться, что в день моего рождения они купили меня у цыган: «Максим, от тюрьмы и от сумы не зарекайся» …

Осмотревшись на местности, я вынужден был признать, что в передовой школе не мешало бы сделать капитальный ремонт. Потому что от выцветших стен унылого зеленого оттенка складывалось впечатление, будто я попал в свое далекое детсадовское прошлое.

С лицеем «Созвездие», откуда меня выперли в конце десятого класса, конечно, не сравнить.

Это было привилегированное заведение. Этакий учебный рай, населенный заносчивыми, честолюбивыми и хитрыми демонятами.

Как бы я не храбрился, в груди все сжималось от осознания, что я не смогу отгулять выпускной с нашей бандой.

Но, как известно, после драки кулаками не машут. В моем случае это даже не фигура речи. Облажался. По полной. И теперь вынужден был до совершеннолетия отмечаться у участкового.

Меня и в эту-то школу взяли с большим трудом.

Директриса во время собеседования так нервничала, будто перед ней сидит какой-нибудь сбежавший уголовник с окровавленным топором подмышкой.

Дожились, Леднев.

Моральное падение, как к бездне притяжение…

Беспрепятственно проникнув в пустой спортивный зал, я замер возле двух дверей, за которыми, судя по всему, располагались раздевалки.

Так как никаких опознавательных знаков не наблюдалось, я толкнул первую, проходя внутрь небольшого темного помещения.

Застыв возле зеркала, до меня, наконец, дошло, почему так пялился охранник.

- Да ну на хрен…

Голубая рубашка, которую я даже погладил перед выходом, была вся устряпана засохшей грязью.

Я усмехнулся, представляя лицо директрисы, если бы она увидела меня в таком «презентабельном» виде.

У нас на районе живет бомж дядя Миша – вот я сейчас выглядел, как его нареченный брат – весь грязный и лохматый.

Отыскав в дальней части раздевалки душевые, я стянул с себя замызганную рубашку, обдумывая, что же предпринять, потому что сменной у меня, разумеется, не оказалось.

Не с обнаженным же торсом сидеть на уроках, в самом деле?

К счастью, в рюкзаке нашлась моя чистая спортивная форма. Хорошо, что я додумался положить ее в другой отсек, иначе и мои спортивные шмотки пришлось бы похоронить в той луже на обочине.

Понадеялся, конец света не наступит, если последние два урока я пересижу в олимпийке.

Тем временем, прозвеневший звонок возвестил о начале перемены.

Внезапно дверь в раздевалку хлопнула, и, судя по негромким тоненьким голосам, сюда вошли девчонки.

Т-а-к.

Вздохнув, я представил у себя на груди жестяную медаль с надписью «Аутсайдер года».

Показаться им или нет?

Прижавшись носом к ширме, отделявшей душевую зону от кабинок, сквозь небольшую щель я рассмотрел двух девочек, торопливо расстегивающих рубашки.

М-да. Ситуация.

Затаившись в закутке за ширмой, я надеялся остаться незамеченным, не желая даже думать, что будет, если меня поймают за подглядыванием.

- Пока все пошли за учебниками, мы хоть спокойно переоденемся!

- Ага…

- Слушай, Леднева… – далее последовала красноречивая пауза, сменившаяся коротким смешком. – Как у вас с Олейником лето прошло?

Леднева. Тезка моя. Ну, прикол.

- Лето, как лето, – ровно отразила та самая Леднева.

- И ничего не хочешь мне рассказать? – хитрым голоском.

- А что рассказывать, Лен? На дачу к родителям Игоря ездили, гуляли… кино… кафе.

- Ну, а… – и снова этот выразительный смешок.

Каюсь, любопытство взяло верх, и, заняв свой «наблюдательный пункт», я внимательно разглядывал девчонок, уже облачившихся в спортивную форму.

Та, которая кокетливо посмеивалась, была платиновой блондинкой.

С сочной уже сформировавшейся фигурой. Еще и форму одела, что надо – красные леггинсы и короткий топ, с трудом поддерживающий её немаленькую грудь.

Определенно, в моем вкусе.

Пройдясь по пересохшим губам языком, я перевел взгляд на свою тезку, еле сдержав вздох разочарования, потому что та самая Леднева, увы, не могла похвастаться столь залипательной внешностью.