– А вот и принцесса! – радостно сообщила Наталья, показывая малышку. Она была еще меньше братьев, но с такими же желтыми глазками. Волчата мои!

– Можно мне? – неожиданно спросил Маркус. И когда он успел переодеться?

– Можно, но аккуратно, не раздави, – усмехнулся Кристиан, однако его, похоже, не слышали.

Огромные руки Маркуса аккуратно взяли сверток, и он нежно прижал дочь к груди, со счастливой улыбкой смотря в золотистые глазки. Потом очень довольно вдохнул её запах.

– Здравствуй, моё сокровище, моя Луна, – нежно сказал он, целуя малышку в щечку.

Мы с Кристианом удивленно переглянулись. Неужели пара?

Тут комнату огласил пищащий звук. Лена! Мы бросились к малышке. Монитор показывал, что сердце остановилось. Как же так? Нет!

– Дефибриллятор! Срочно! – закричал врач. Малышке одели кислородную маску и начали делать массаж сердца. Лена лежала с улыбкой на лице и не дышала. Казалось, она просто спала, вот только на самом деле это было не так.

Всех лишних выгнали из палаты, в том числе и нас. Прижав сына к груди, я взглянул на спящую Лену и вышел. Кругом воцарилась суета. Все бегали, кричали, что-то требовали принести. Дети почувствовали неладное и тоже стали плакать. Не сберег!

К нам подошла медсестра и забрала детей у меня и у Кристиана. Маркус отказался отдавать малышку и ушел следом за врачом. А мы остались у палаты и наблюдали через стекло, как врачи пытались вернуть нам наше солнышко.

Если она умрет, то вслед отправятся ещё две души.

Сколько мы сидим у палаты, не знаю. Мир посерел, звуки стихли. Зверь стонет в груди, как и я. Лена, так ведь нельзя. Ты обещала выжить. Ты нужна детям и нам, вернись.

Одинокая луна светила ярче обычного. Она слышала, как молились пять душ за одну очень дорогую для каждого. Они просили её вернуться и не оставлять их.

Я сидел в детской с Дерриком на руках и пытался его накормить. Имена мы выбрали давно, ещё с Леной.

– Что, не нравится? А это? – ребенок крутился и отворачивался. Мы перепробовали уже с десяток смесей, но дети отвергали всё.

Вальтер тоже отказывался есть и теперь крутился на руках Кристиана.

– Малыш, надо поесть, а то не вырастешь, – вещал ему друг. В принципе, я мог понять малышей: случайно как-то попробовал эту молочку и сам скривился.

– Берите пример с нас, мы уже закончили! – сообщил Маркус, обнимая Софью. Он вообще не спускал её с рук. Для нас она принцесса, для него – королева. Иногда приходилось буквально выгрызать собственную дочь, чтобы подержать её на руках.

Дети растут очень быстро. Несмотря на то, что прошло всего две недели, с виду им дашь минимум полтора месяца.

– Опять не подходит, – устало сказал я, стараясь укачать малыша. Можно было бы отдать их няньке, которую мы нашли, но они истерили у неё на руках и засыпали только у нас. Как и принимали еду. От кормилицы отказались сразу, как только они чуть не искусали её.

– Может, принести? – тихо спросил Маркус, укачивая свое сокровище.

– Неси, – тихо сказал я.

Детям не хватало материнского запаха и тепла. Так сказали врачи после того, как дети отказались спать пару дней подряд. Выход нашла Наталья. Взяла вещи Лены и укутала в них детей. Сразу сработало. Теперь они засыпают в малышкиных футболках и платьях, которые ещё сохранили её запах. Вот и сейчас, стоило принести Ленину футболку и накрыть волчонка, как он ту же заснул.

Как же нам её не хватает! Она бы смогла решить любую проблему.

На шейке каждого волчонка висит кулон с крылышками и поблескивает знакомый камень, напоминая о ней.

– Ты поедешь? – тихо спросил Кристиана, укачивая сына.

– Да, ты справишься? – взглянул на него. Кто бы мог подумать, что в таком суровом волке проснется заботливый и нежный отец.

– Если что, мне поможет Маркус, – улыбнулся он.

– Хорошо, – кивнул ему и переложил Деррика в кроватку. Он так похож на меня. А вот Вальтер – вылитая копия Кристиана, то же лицо и волосы. Даже взгляд вроде ещё детский, но такой проникновенный и жесткий. Наша принцесса очень похожа на Лену. Её золотистые волосы и очаровательная улыбка никого не оставляют равнодушным. Может, поэтому мне тяжело на неё смотреть.

Быстро собрался и пошел к машине. Пора прокатиться. Туда мы ездим каждый день, хоть нам и говорят, что не надо. Но по-другому я просто не могу.

Проезжаю шлагбаум и останавливаюсь у дверей. Охрана пропускает без вопросов. Иду по тихому коридору. Тут мало кого встретишь. Захожу в комнату и сажусь на стул. Просто молча смотрю. Эта больница надолго останется в моей памяти, так как самый счастливый и самый печальный день в жизни произошли именно тут.