Горячие ладони блуждали по спине и плечам, но Иллин не обращала на это внимания. Ее взгляд был прикован к мужскому лицу. Эйнар улыбался! Это была не ухмылка и не порочный, зазывающий изгиб тонких губ. Нет, его лицо было озарено самой настоящей, открытой, нежной улыбкой, и густой, гречишный мед темных глаз потеплел, становясь светлее и ярче.

Иллин потянулась вверх. Даже сейчас, чувствуя под собой крепкие, длинные ноги, ей приходилось приподымать голову, чтобы посмотреть в его лицо. Но разве это помеха, когда так хочется попробовать эту удивительную улыбку на вкус?

Медленный поцелуй осел на языке сладкой горечью цветочного сока. Осторожные, невесомые движения губ рождали в сердце что-то незнакомое, болезненно трепетное. И от этого щипало глаза. Ей совершенно не хотелось плакать, но слезы сами просились на волю.

Отстранившись, она взглянула на Эйнара и чуть не расплакалась на самом деле. Его улыбка никуда не пропала! Не стерлась поцелуем, не увяла от разгоревшейся похоти. Только посветлевшие глаза блестели еще ярче.

Робко улыбнувшись, Иллин подхватила упавший венок и вернула его на место. Голову мужчины вновь украсили цветы, а она, почему-то испугавшись своей вольности, торопливо опустила взгляд. Который тут же сам собой заметался по мужской груди и плечам.

Она часто видела Эйнара без одежды. И могла поклясться, что ни одна женщина не осталась бы равнодушна, глядя на его увитое мускулами тело. Но сейчас Иллин словно впервые открывала для себя каждый изгиб или выпуклость поджарого торса. Наслаждалась видом мощной шеи, четкими буграми широких плеч и литой гладкостью удивительно безволосой груди. Она-то думала, что варвары все поголовно заросшие  по самые брови, но оказалось - ее представления об айсвиндцах лишь глупый вымысел, подпитанный сплетнями. Только широкая полоска темных волос шелковой дорожкой спускалась по слегка загорелой коже от пупка и вниз, прямиком к… Иллин зажмурилась и ткнулась носом в изгиб мужской шеи.

- Венок... к-хм, он тебе идет. Очень, - неловко пробормотала она, стараясь не слишком зацикливаться на том, как безумно вкусно пахнет его кожа. Аромат кедрового масла и свежесть предрассветного тумана будоражили обоняние. Теплая ладонь медленно провела по распущенным волосам.

- Его сплела мастерица, - глубокий голос бархатной нежностью обласкал сердце. Иллин прерывисто вздохнула и неожиданно произнесла.

- Спасибо. Это место - оно прекрасно. Столько цветов…, - озорная мысль заставила хихикнуть и оторвать нос от привлекательной мужской шеи, - Вместо букетов оборотни дарят полянки?

Эйнар хохотнул.

- Волчицам нравятся мясные подарки. Желательно с серым, необычно теплым мехом, который так ценит и твой народ.

- Бедный ширшол, его используют вместо цветов.

- Не все, маленькая. Право охоты на эту зверушку еще надо заслужить.

Ей вспомнился роскошный плащ Эйнара и подбитые мехом сапоги. Сколько же раз ему позволено было выйти на охоту, если сам зверек едва ли был больше упитанной кошки? Не сразу же он добыл столько шкурок.

- Иллин.

Она встрепенулась. Эйнар смотрел на нее все так же нежно.

- Позволь мне обновить метку. Это поможет нам обоим, когда придет время.

- Укусишь? - охрипшим голосом прошептала она.

- Очень быстро и почти без боли. Свежий знак немного успокоит волка.

Ладно, она сейчас была согласна и на луну повыть, лишь бы немного облегчить свою участь. Иллин молча  убрала спадающие волосы и подставила шею, желая поскорее закончить с пугающей процедурой.

Он не спешил. Легко очертил мозолистыми пальцами старый укус, обвел его языком. Иллин нетерпеливо заерзала. Моментально вспыхнувшее желание отпугнуло страх, и думала она уже совсем не о боли.

- Все опять не так, - тихо выдохнул мужчина ей в шею.

- Что не... Ой!

Резкий укус стал полной неожиданностью.  Пока она пребывала в шоке, впиваясь пальцами в каменные мужские плечи, Эйнар бережно зализывал ранки. Закончив, он поднял голову и пояснил.

- Оборотни обмениваются метками во время спаривания.

Иллин закатила глаза.

- Спаривание, щенки, самка. Ну и словечки!

Эйнар засмеялся.

- Мы наполовину звери, маленькая. И на мой взгляд спариваться звучит гораздо лучше чем трахаться.

Настала ее очередь хихикнуть.

- М-м-м,  суровый ва... айсвиндец оказывается эстет?

- Разве это не было заметно сразу? - мужчина шутливо поиграл бровями и сложил губы трубочкой, поправляя сползший венок.