а, как она не права насчет моего размера, но тут звякнул телефон.

— Кого еще нелегкая принесла?

Звонил лаборант, который отвечал за оборудование. Что-то сломалось и я забыв обо всем, завел двигатель. Выжав сцепление я включил первую передачу и развернулся.

Уже выруливая на дорогу, я заметил стоящего у колонны щегольского вида, кудрявого парня, в объятия которого вплыла Аня.

Артур сука, Веселов.

___________________________________________________________________________________

Когда зубами рвешь себе место под солнцем, дети последнее на что ты хочешь тратить силы. На самом деле очень жаль, что таких мужчин как Рома мало. Потому что.... многим пофиг. Спустил жидкость, удовольствие получил а далше хоть цунами Столько таких вот девочек натыкались на мерзавцев, на тех кому насрать. Рома же из тех, кто если взял  отвественность, никогда не отступится. И именно этого он испугался. 

Хотя поступил мерзко, согласна)) 

Глава 3. Страсть в движении

Потоки холодного ветра задували прямо под воротник зимней куртки, освежая разгоряченную страстью кожей. Страстью, которая закончилась так некрасиво и грубо.

Я ощущала острую обиду, разрывавшую мне сердце, застывшую не пролитыми слезами в глазах. Влюбилась. Да разве могло быть иначе?

Он же сам просто ворвался со своей язвительностью, покорил остроумием и страстностью к жизни и к своей работе, и уничтожил заботой.

И сколько бы он не строил из себя циничного урода, я-то знала, сколько в нем хорошего.

После аварии он буквально окружил меня вниманием, пусть даже в рамках больницы, и, не смотря на больную ногу, из которой недавно вытащили осколок лобового стекла.

И вот сегодня, когда я уже начала забывать о его безразличии, о его цинизме, когда я уже растворялась в нем, кончая громко и невыносимо сладостно, он просто опустил меня лицом в грязь.

Спустил с небес на землю и унизил!

 А я еще ведь в любви призналась. Дура!

Потому что вообще ничего не соображаю, пока его член во мне. Или пока его руки на мне, или пока его глаза так глубоко. В сердце. В душе. В мозгу.

Дура!

Именно это я думала про себя, рывками переодеваясь на первое занятие. Шумно, привлекая внимание.

На меня странно поглядывали девчонки, ведь обычно я веду себя тише скрипки, и ниже оркестровой ямы.

Мне и не нужно что-то воображать. Для этого есть сцена, и там я горю.

Так же горю, как в руках Ромы. А он негодяй, еще и подливает горючего, заставляя мое сердце покрываться сажей, а то и вовсе превращаться в тлеющий уголек.

Беременности испугался. Как будто я не понимаю, что рано. Но само то, как он испугался ответственности!

Я кто же для него? Мимолетное увлечение? Увертюра, не дотягивающая до симфонии?

Поэтому я никогда и не стремилась влюбляться, потому что это больно. Больно когда любишь, а тебе в ответ лишь подают крохи с хозяйского стола.

 Надо закончить. Просто уйти от него, просто удалить номер, отослать телефон.

 Но телефон удалить просто. А вот как выжечь его из мозга? Эти десять цифр, эти десять букв его привычных сообщений?!

Как выжечь любовь из сознания?

— Анька, ты там уснула? — прозвучал где-то над ухом низкий голос Артура.

Мы уже сидели в репетиционном зале, отпахав два часа на разминке.

Он улыбнулся, когда я подняла на него взгляд и обнял за плечи, прижимая к себе. Как и всегда делал, окружая искренней заботой, вниманием, любовью.

А, ты дура! Любишь скота!

— Прости, задумалась.

— Верю, — хмыкнул он, стирая маленькую слезку, все-таки покатившуюся по щеке.

Он смотрел мягко, участливо, но в его янтарных, словно у тигра глазах, не было сочувствия. Этого я не дождусь ни от кого. Оно мне и не нужно.

— Расскажешь?

— Ничего особенного, я опять выставила себя дурой.

Влюбленной дурой.

Артур на это не ответил, только нахмурился и прижал к себе крепче.

— Забей. Все это хрень собачья, — твердо высказался он и указал рукой на вверх. — Вот, что для нас важно.

Я задрала голову и посмотрела на потолок. Там резвились нарисованные нимфы и сатиры вокруг прекрасной богини танцы, Терпсихоры.

Он склонился к моему уху, обдав его свежим. ментоловым дыханием и зашептал подобно искусителю:

— Любовь, секс, отношения. Забудь все это. Везде требуется притворяться, подстраиваться, ложиться под кого-то. Здесь же мы можем быть настоящими, здесь Анют, ты можешь не скрывать своих чувств, боясь показаться дурочкой. Здесь тебя никто не унизит, потому что ты лучшая. Ты балерина.

И это действовало, мне становилось легче, спокойнее, несмотря на то что рука Андрея, на моем колене явно была лишней.

— Здесь я могу страдать, не боясь осуждения.

— Да, детка.

Глава 3.1