Набравшись смелости, я тихо пересекла спальню и чуть пошире приоткрыла дверь гардеробной. Барретт стоял лицом к длинному ряду рубашек, одетый в черные брюки от костюма, с голым торсом, демонстрируя мне свою мощную спину, пересеченную шрамами и орлом, распростершим крылья во всю ширину плеч. Он перебирал висевшие на вешалке в идеальном порядке рубашки и однозначно куда-то собирался. Почему-то я была уверена, что я не была приглашена в эту поездку, отчего поймала себя на странных ощущениях - с одной стороны я обрадовалась - он уезжал, а значит встреча предполагалась короткой, но сердце предательски кольнуло неприятным чувством: "Куда он собрался на ночь глядя?"

- Зайди, - внезапно бросил он, не поворачиваясь, точно зная, что я стою у дверей гардеробной.

Я неуверенно сделала небольшой шаг вперед и вновь остановилась, от волнения поджав пальцы ног,  а он одним уверенным движением надел идеально выглаженную дорогую рубашку и развернулся ко мне лицом. Его волосы были немного влажными, вероятно после душа, он был гладко выбрит, и я почувствовала едва уловимый аромат его парфюма после бритья. Он просканировал меня хозяйским взглядом, но так ничего и не сказав, начал застегивать пуговицы. Мне показалось, что он одевался в немного более быстром темпе, и вероятно поэтому вызвал меня, чтобы сэкономить время, но у меня в голове крутился лишь один вопрос - зачем я здесь?

- Ты почему сегодня ничего не ела? - тихо поинтересовался он, и моя мозаика собралась - оказывается, его интересовал мой рацион.

- Не хотела есть… - честно ответила я, наблюдая, как он выдвинул ящик с многочисленными ячейками, в каждой из которых лежал аккуратно свернутый галстук.

Он скользнул по моему лицу взглядом, но мне показалось, будто он сейчас просканировал мое сознание, словно хотел увидеть, лгу ли я ему, не устроила ли я голодную забастовку в знак протеста против своего заточения.

Но я, всегда предпочитавшая правду, сказала честно - мой отказ от еды не был бунтом. Я вообще не хотела бунтовать. Моей целью было, чтобы он меня отпустил, а мое сопротивление вызвало бы еще более строгие меры заточения.

- Отказ от еды доведет тебя до истощения. Это неприемлемо, - проинформировал он.

В его голосе не было ни давления, ни прессинга, лишь констатация факта.

Что скрывать, он был прав - желудок болел, голова немного кружилась. Последний раз я ела вчера днем, а учитывая бессонницу и нервное напряжение последних суток, на меня навалилась усталость со слабостью.

Я едва заметно кивнула в знак согласия, а он, застегивая запонки, продолжил:

- Так как ты пропустила осмотр, завтра к полудню подъедет Генри.

- Зачем? Меня больше ничего не беспокоит после… - и я замолчала, не желая более вспоминать этот эпизод из своей жизни.

Но он ничего не ответил, и я, наблюдая, как он застегивает на запястье дорогие швейцарские часы, продолжила:

- Я бы и сама могла поехать в клинику.

- Ты уже один раз съездила, - констатировал он и, привычными движениями надевая пиджак, добавил: - К тому же налицо анемия. Голова кружится?

- Иногда… - пришлось признаться мне.

- Не хватало голодных обмороков в клинике у Генри.

- Не буду я падать в обмороки, - попыталась возразить я.

- Иди в столовую. Лат приготовил ужин, - вместо ответа резюмировал он, давая понять, что разговор окончен.

Хотелось вновь возразить, но после эпизода в "Стелс" е мне совсем не хотелось нарываться на гнев Барретта, особенно в его спальне, поэтому я молча развернулась и вышла из гардеробной.

Направляясь из просторной парадной в столовую, я услышала шаги Барретта, но оборачиваться не стала. Почувствовав внезапное дуновение прохладного, почти осеннего воздуха, я машинально дернула головой и в открытую дверь увидела на подъездной площадке, где мог приземлиться вертолет, лимузин, поджидавший хозяина.

“И куда он направился на ночь глядя в лимузине?” - нахмурилась я, но не желая более думать об этом, отогнала уже нахлынувшие картинки с дымчатой пантерой и ускорила шаг.

Я ковыряла вилкой телятину в ореховом соусе и понимала, что вид этого чертового Роллс-Ройса и спешащего к нему Барретта, одетого с иголочки, испортил мой аппетит окончательно.

Почувствовав в очередной раз голодный спазм в животе, я все же заставила себя съесть пару кусочков мяса, надо отдать должное кулинарному мастерству Лата - сочного и ароматного, чтобы прекратить предательскую слабость.

Часы уже показывали начало второго, но Барретт в резиденции так и не появлялся.

Я ворочалась в постели, пытаясь уснуть, но ловила себя на мысли, что прислушиваюсь к каждому шороху в ватной тишине дома.

Ругая себя за эту бессонницу, я вновь закрывала глаза и заставляла себя поспать, но в очередной раз замечая, что неосознанно прислушиваюсь к звукам, тут же отчитывала себя - и так снова и снова, опять и опять по бесконечному кругу.