И да, мне плевать на последствия. Я уверен... нет, я точно знаю, что их попросту не будет и меня не отчислят, а потом и пририсуют в аттестат, нужный мне, тройбан по литературе, потому что, на моё безграничное счастье, дедуля является одним из постоянных и активных спонсоров этой гимназии.

Так что, пусть Храмова засунет свои мечты о моих извинениях в свою тощую задницу.

— Мы можем поговорить наедине? — обращается дед к директору, и та благосклонно ему кивает.

— Свободен, — отмахивается от меня родственник и я, подхватив свой рюкзак, покидаю негостеприимные стены «лобного места», отвешивая низкий, театральный поклон.

Выхожу в приёмную, шлю воздушный поцелуй молоденькой секретарше, а затем спиной, не разрывая с милашкой игривого взгляда и подмигивая ей, пячусь назад, на выход.

Но уже в самых дверях сталкиваюсь с мелкой девицей в очках на половину лица и длинной косой до пояса.

— И... извини...те, — пищит она затравленно, насилуя в руках лямки от собственного рюкзака.

— Свободна, — обхожу её и наконец-то вываливаюсь в коридор, где тут же попадаю в котёл своих приятелей. Они орут и улюлюкают, изображая пошлые движения и глупые танцы городских сумасшедших, пока мой лучший друг не затыкает всех, задавая мне вопрос в лоб.

— Ну как тебе она?

— Кто? Алевтина? — изображаю рвотный позыв и ржу, давая пять одному из парней...

— Нет, — тянет Раф, — очкастая, которая только что вошла в кабинет директора.

Оглядываюсь назад, хмурюсь, вспоминая невспоминаемое лицо девчонки.

— Да никак, — пожимаю плечами, — серь.

— Отлично.

Вопросительно прищуриваюсь и жду пояснений, которые тут же получаю.

— Это была дочка Храмовой.

— Да иди ты! — таращу я глаза на друга и начинаю улыбаться, уже прикидывая в голове возможные расклады.

— Да, её зовут Вероника Истомина. С сентября учится на нашей параллели.

— Бас, — предостерегающе потянул кто-то из парней, правильно интерпретируя мой хищный взгляд, — Алевтине это не понравится.

— Её дочке тоже, — согласно кивнул я, и мы все дружно заржали, покидая шумный школьный коридор...