Суворов умудряется снова спутать мои мысли и чувства. За долю секунды.

Хорошо, что на мне его плотные спортивные штаны. Иначе бы наша поза была бы слишком провокационной. А так хотя бы иллюзия безопасности остаётся.

Но только до момента, пока Суворов не начинает говорить.

— Даша, я только с тобой быть хочу. Так тебе понятно? И плевать мне, складывается сразу или нет. Плевать мне на всякие знаки. На репутацию. На то, что мои родители про тебя скажут. И если придется держать тебя взаперти, пока ты сама до сути не дойдешь, то так и сделаю.

Он говорит это все с таким чувством, с таким жаром, что меня всю невольно обжигает.

— Ты уже держишь меня, — выдаю тихо. — Взаперти.

— Ты мне выбора не даешь.

— Оу значит, я тебя заставляю?

— Даш, я не хочу, чтобы твое имя мешали с дерьмом. Из-за каких-то фото или видео, которые люди моего отца могут представить так, что… — он кривится. — Знаю его методы. Могу просчитать возможные варианты. Здесь много ума не надо, чтобы понять, как нас попытаются развести. Особенно теперь, когда нейросети любую дичь могут. Если грамотно составить техническое задание. От реальности не отличить. Конечно, я это все потом из сети удалю.

Холодок пробегает под кожей от его слов. Мне сложно представить, что отец Суворова будет таким заниматься. Ну он же взрослый человек, серьезный бизнесмен. А тут… какие-то подделки через нейросеть. Но с другой стороны Артём знает своего отца. Чувствуется, он не без причины такое говорит. Без причины он бы вообще эту тему не тронул. В конце концов, это именно от него тяжело ответа добиться. Обычно. Сегодня между нами возникает необычная откровенность.

Ну меня все равно тянет сказать кое-что. И я уже чувствую, что ему это совсем не понравится.

— Знаешь, пока только твои фото гуляют по чатам, — вырывается на эмоциях. — Или это тоже нейросеть?

Суворов мрачнеет. А потом вдруг слегка усмехается.

— Я тебя понял, — говорит хрипло, смотрит прямо в глаза. — Больше никаких фото не будет. Мы вместе. Никто другой мне не нужен. Тебя жду. Сколько надо.

Он окончательно ставит в тупик. Снимает все недомолвки. Прямо произносит, чего хочет.

И я… больше не нахожу, что ему возразить. Мои аргументы заканчиваются. А все, что приходит на ум, кажется совсем незначительным.

Опять вспоминать что-то из недавнего прошлого? Искать новые причины?

— Ты слышишь меня? — спрашивает Суворов выразительным тоном, и дальше будто каждое новое слово отбивает: — Ты. Мне нужна только ты.

Когда он так говорит, когда смотрит в мои глаза будто прожигая насквозь, мой разум словно бы полностью отключается.

Молчу. Смотрю на него и проваливаюсь в бездну.

Ощущение такое будто между нами искрит. Все сильнее.

И я даже не могу шевельнуться, когда в следующий момент его губы вдруг касаются моих. Поцелуй обжигает. Обостряет и без того оголенные эмоции. Меня затягивает бурлящий водоворот.

Тяжелая ладонь на моем затылке. И на пояснице. Меня притягивают ближе. Еще ближе. Так тесно, что можно с ума сойти.

Кажется, Артем решает от слов перейти к делу. И показать мне все, чего он так хочет, в реальности.

Мои щеки горят. Кровь ударяет в затылок. Такое чувство словно я в лихорадке.

Он целует меня. А я отвечаю. Улетаю. И сознание затуманено настолько сильно, что даже страх притупляется.

А что если…

Все получится?

112

Суворов продолжает меня целовать. И я понимаю, что совсем не хочу это прекращать. Затягивает.

Наверное, так глупые мотыльки летят на открытый огонь. Сгорают дотла. Но остановиться уже невозможно.

Поцелуй мягкий. Нежный. Но от Артема исходит такая сила и мощь, что дыхание перехватывает. А еще чувствуется, как он сдерживается. Сначала обхватывает меня крепче, после ослабляет напор. Дотрагивается уже иначе, едва ощутимо перемещает ладони выше по моей спине. До лопаток.

Кажется, он может слышать, как дико колотится мое сердце. Как окончательно сходит с ума мой пульс.

Эмоции захлестывают. Погружают в бурный водоворот.

Однако все прекращается также резко, как и началось. Артем сам отпускает меня. Отрывается от моих губ.

Взгляд у него тяжелый. Жестко впечатывается в меня.

Очень стараюсь не замечать того разочарования, которое переполняет сейчас. Но трудно игнорировать настолько острый всплеск.

Сперва я и вовсе словно бы сама подаюсь вперед, тянусь к нему. Лишь в последний момент, очнувшись, все же получается от него отшатнуться.

Расстояние между нами сохраняется.

Лукавая улыбка играет на губах Суворова. От его горящего взгляда, направленного прямо на меня, в горле моментально пересыхает.

— Знаешь, наверное, нам надо что-то приготовить, — говорю, только бы не молчать и не продлевать неловкость, повисшую в раскаленном воздухе между нами. — У тебя в холодильнике есть какие-нибудь продукты?

— Ты реально хочешь готовить? — чуть хмурится он, наблюдая за мной. — Сейчас?