Я едва дышала. Влажные пряди прилипли к вискам.

- Так и сообщу Ее величеству, что в академии за много лет появилась настоящая истинная девочка, - с удовольствием сказала ректор. Она и остальные преподаватели смотрели на меня, завернутую в ткань, с таким умилением, словно только что лично приняли новорожденную. – Хорошенькая, правда? А в остатки шнурка как намертво вцепилась, заметили? Только не могу понять, что за странный у нее цвет.

☘️ Глава 2. Не в дверь, так в окно

- "… Неизвестная сила подхватила меня и безжалостно потащила по воздуху. Пролетающие мимо несчастные кричали, звали на помощь, стенали и плакали. Но я, мой верный читатель, гордо молчала..."

- Конечно ты молчала, - прокомментировала я. – Потому что с места тебя не срывало и ни к какому столбу не уносило. Этот идиот пузан украл чернильницу, которую тебе только-только подарили, считай, чужая вещь. И привязка не сработала.

Мы валялись поверх покрывал каждая на своей кровати и предавались ленивому обсуждению шедевральной статьи, которую Мартэла собиралась отправить в столицу. Она громко зачитывала по абзацу и голосом выделяла самые душераздирающие подробности.

«Ваш корреспондент в гуще леденящих событий». «Как меня приносили в жертву». И все такое.

- Не дано тебе, приземленное создание, - проворчала она, помахивая листами, - понять меня, творческого профессионала. А я проникаюсь силой момента и прекрасно представляю…

- Фантазируешь.

- Воссоздаю на основании увиденного и прочувствованного. И вообще – хватит критиковать!  Это я переживающая жертва, а не ты. И нахожусь, между прочим, в опасности как потомок основательницы Анораш. Вдруг какой-нибудь маньяк снова захочет уничтожить академию, а я – вот она, трепетная и беззащитная?

Насчет разрушения академии я сильно сомневалась, со слов преступной парочки мне показалось, что нацеливаются не на учебное заведение в целом. Разрушить они хотели именно источник.

Кроме того, только слепой мог назвать журналистку, агрессивно размахивающую острым карандашом – «беззащитной».

- Мартэла, это другим придется скрываться, они публично на колоннах повисели. А о тебе вообще никто не знает. Хотя после статьи будет знать каждая собака. Ты же сама признаешься, что являешься потомком.

Журналистка вздохнула и сбросила листки на пол.

- Придется все переписывать, - посетовала она, глядя в потолок. - И все потому, что характер у тебя испортился. Вредничаешь, привязываешься к мелочам, все тебе не так. Статью мою гениальную раскритиковала, на отца гундишь, даже волосы себе чуть не повырывала.

Я подбила подушку повыше, заодно с неудовольствием откинув назад ярко-желтые пряди. Моя шевелюра и раньше была неидеальна - сначала удивляла серо-мышиным оттенком, потом превратилась в забор, в котором отдельные золотистые локоны странно чередовались с четко русыми. Но новый цвет волос легко побил все рекорды безумия.

Я превратилась в цыпленка. Лимонно-солнечного.

Как сказал папа, многие драконы линяют после первого оборота. Иногда проходя путь от зеленого к коричневому.  Если учесть, что мы, Эграсы, огненные, а следовательно – красные, то желтый цвет, скорее всего, был нестандартной промежуточной ступенью к алым оттенкам. «Цыпе» в моем лице никто не удивился, но все же тихо посмеивались.

А Вайалет, та просто складывалась от хохота. Заглянет, тут же дверь прикроет и давай за ней хохотать. Будто бы я не слышу.

Чтобы избежать смертоубийства, пришлось гордо объявить, что новым местом для восстановления здоровья я выбираю общежитие. И, накинув платок, скрытно перебраться в студенческую комнату. Иначе помимо проблем с выносом тела Вайалет неминуемо бы получила первый на своей памяти психологический комплекс. Мы бы с ним плохо уживались на одной территории, сердцем чую.

К моей радости, Мартэла абсолютно равнодушно отнеслась к жути на моей голове, заверив, что «в юности красилась и похлеще». А когда она предложила заказать из ближайшего городка отличную краску для волос любого цвета, я поняла, что возвращение в общежитие было гениальной идеей.

- Стучат, - внезапно сообщила журналистка, даже не пытаясь подняться. – Но это по ошибке.

- Да, охранник никого не пустит, - поддержала я соседку. И хотя слух просигналил о неких странностях настойчивого звука, увы, я не сразу сообразила, что ломятся… НЕ в дверь.

Ставня торцевого окна распахнулась с хрустом. И в проеме появился залезающий на подоконник Криспиан. Под мышкой он придерживал Сиротку, молча таращившего глаза.  

Тут же с улицы раздались крики. Крис гибким движением запрыгнул внутрь, и  вжался в стену рядом, прижимая палец к губам. Хорошо, что мы живем на первом этаже, ему даже крылья задействовать не пришлось. Но все равно дракон двигался на редкость ловко, учитывая тяжелого крылана под мышкой.