Мелькнуло вдали крепенькое темное тельце. И мэтр со свистом и казарменной бранью понесся вслед за питомцем. Низко летят. Красиво.

- Ой! – крикнула я им в след. – Простите, наставник!

Уперлась руками в колени и тяжело задышала. Загоняет он меня потом дополнительными занятиями. Не простит, пока не измотает. Но пусть это будет попозже, не сейчас.

Покосилась на журналистку, обнявшуюся с каким-то деревом, отдаленно напоминавшем дуб.

- Ты как?

- Не знаю, - жалобно сказала она. – Тебе лучше видно. Я жива?

- На вид вполне, дышишь активно. Слушай, у нас не так много времени, на площадку нам все-равно нужно прийти и не сильно позже парней. А у меня к тебе серьезные вопросы.

Она отмахнулась, дескать, дай отдышаться. В платье ей было тяжеловато передвигаться. Надо будет посоветовать такой крой как у меня – юбка-брюки.

Сосредоточенно подышав в кору, она шумно выдохнула и медленно отлепилась.  Передо мной снова стояла красивая леди, лишь слегка взъерошенная и раскрасневшаяся.

- Сначала спрошу я, как потерпевшая сторона, - требовательно сказала она, возвращаясь на дорожку и поправляя прическу. – Мэтр всегда такой или этот театр затеян ради меня?

Я объяснила, что раньше еще хуже было. Когда впереди бегут парни, попробуй за ними поспей, я иногда чуть не ползком домой возвращалась.

Мы понимающе переглянулись и уже дружно, без всякой конкуренции или попыток обгона побрели в сторону спортивной площадки.

- Удивительное у вас здесь место и отношения необычные, - протянула блондинка. Ее дыхание понемногу выравнивалось, но шаг по-прежнему оставался не тверд. - Ты же дочь знаменитого профессора, главы кафедры, у которого все схвачено, а с ректором - давние шашни. Перед тобой по любому поводу академия должна шелковый ковер расстилать и любые капризы приносить на золотом блюдечке.

- Какие… шашни? – выловила я самое главное.

Подняла бровь и требовательно уставилась на журналистку.

Некоторое время мы двигались в молчании. Она, улыбаясь, я – пытаясь сообразить что мне только что сообщили.

- Серьезно? А почему я не замечала.

- Не знаю. Ты вообще для меня загадка, то удивляешь проницательностью, то иногда редкостно близорука. Да, это известный факт. Мои источники утверждают, что во время визитов в столицу парочка открыто в одних номерах останавливалась.

Она усмехнулась и подмигнула. Дескать, отличная информация - владей, тебе пригодится.

- Ах, он жу-у-к, - протянула я. – А сам на моих друзей чуть не огнем пышет, всех от меня отгоняет.

Я, конечно, понимаю, что папа чувствует себя виноватым из-за прошлого договора с Джилианом и сейчас изо всех сил старается реабилитироваться. Но мне кажется, он еще и совсем не хочет мной делиться. Летает над «дочкой-сокровищем», охраняя как настоящий дракон. И я терпеливо все переносила, понимая, как папа был одинок и страдал годами без возможности нормально пообщаться с дочкой. Гордый вдовец, посвятивший болезненному ребенку всего себя и специализацию взял соответствующую.

А теперь оказывается, что еще не старый орел не прочь поиграть со знакомыми орлицами. Нет, я не осуждаю! Даже рада за отца. И к тому же у меня появился бронебойный аргумент для оспаривания его собственнических инстинктов…

Мартэле-то я верю, тема напрямую относится к ее профессиональной специализации. Ай да журналистка.

- А что ты хотела узнать? – мы подходили к спортивному корпусу, в котором совсем недавно проходил марахон с осложнениями. И обе поежились от воспоминаний.

- Мой вопрос не сложен. Дэса Кацавран, вы собираетесь честно рассказать мне почему вообще появились в академии? Только прошу без сказок про внезапно пришедшее поутру озарение.  А также мне интересно ваше искреннее объяснение "случайного стечения обстоятельств", при котором мы стали соседками.

Некоторое время мы чинно продолжали идти в тишине. Я наслаждалась неспешной прогулкой, а «подруга», судя по отведенным глазам, лихорадочно соображала, что же мне ответить.

И вдруг кто-то заорал.

- О, дэса Эграс! Прелестнейшая!  

Э... Это мне?! Журналистка вопросительно подняла бровь, но я понятия не имела что происходит. Голос кричащего был низок - почти до баса, немного хриплым и совершенно мне незнакомым.

– Кати! Я очарован и полностью побежден вашей красотой.

Мы завертели головами и обе, кажется, едва поймали падающие челюсти.

С площадки в нашу сторону несся… капитан Раша. Как его… Ирги Хагара. Амбал выше двух метров роста почти летел, пугающе быстро сокращая расстояние. Через считанные секунды он добрался до небольшого ряда кустов, отделяющих поле от дорожек, и перелетел через них, кажется, без применения рук.

За ним, открывая и закрывая рот, в явной растерянности, бежал чем-то знакомый мне парень, тоже в военной форме Раша. А далее, в центре спортивной площадки, поворачивалась на крик троица – Криспиан, Джага и Вуко.