Кажется, Саранна на меня обиделась, потому что отказалась принимать участие в выборе имени.

Варианты фей особо не воодушевили. Погладив свернувшегося клубочком перевёртыша, я со вздохом проговорила:

— Ну какой из него Галиэль или Тегмин? Он такой милый. И имя его тоже должно быть милым.

— Может, тогда Миур? — поколебавшись, несмело предложила Эмма.

И я, взглянув на малыша, с улыбкой кивнула:

— Да, вполне подходит. Будешь у нас теперь Миуром.

Дружная троица засияла от счастья. Кажется, для фей было в новинку, чтобы кто-нибудь просил их о помощи, а потом ещё и с ними соглашался.

— Саранна, можешь идти. Я очень устала и хотела бы лечь пораньше. — Я выразительно зевнула, надеясь спровадить служанку, чтобы остаться с феями наедине.

Увы, пообщаться с малышками не получилось. Не успела я зевнуть во второй раз, как в спальню вошёл тот, кого я совсем не ждала. Редфрит Галеано собственной непрошеной, невыносимой и совершенно лишней здесь персоной.

— Дверью ошиблись? — поинтересовалась я невозмутимо, мысленно ругая себя за то, что пеньюар остался на спинке кресла, в то время как я осталась без пеньюара.

А под пристальным взглядом тирана сорочки на мне тоже как не бывало.

— Саранна, подай мне пеньюар.

Не прятаться же от этого узурпатора чужих спален под одеялом.

— Саранна, выйди, — отдал полярно противоположный приказ Редфрит, заставив меня возмущённо вспыхнуть. — Её величеству пеньюар не понадобится.

На что это он намекает?

— Саранна! — добавила я в голос строгих ноток.

Без толку. Короля служанка боялась, а потому испарилась даже быстрее, чем из комнаты вылетели трусихи-феи. Один Миур остался преспокойно дрыхнуть на пуховом одеяле, далёкий от житейских проблем и семейных баталий.

А в то, что мы просто мило пообщаемся, верилось мало.

— Что вам нужно? — бросила резко, сверля Редфрита недобрым взглядом.

Добрые при виде него как-то сразу заканчивались.

— Пришёл пожелать любимой супруге спокойной ночи, — заявил нелюбимый супруг, проходя в комнату.

— И только? — недоверчиво сощурилась я и скрестила на груди руки, чтобы хоть как-то закрыться от его нахального взгляда.

— А вам хотелось бы большего?

— Разве что под дурманом. Но если вы без ведьмовских травок, тогда, пожалуй, обойдёмся без большего.

Одарив меня мрачным прищуром, Редфрит хрипло заметил:

— У вас красивая грудь, Даниэла.

Нет, всё-таки лучше под одеяло.

Продолжая храбро прикрываться руками, как можно более резко сказала:

— Не меняйте тему. Зачем вы сюда пришли?

В два шага преодолев оставшееся между нами расстояние, Редфрит скользнул по моей щеке костяшками пальцев в совершенно нежеланной ласке.

— Чтобы провести время со своей королевой.

Плохой король, плохие слова. Как и те, что невольно сорвались с моих губ:

— А что же графиня Тешен? С ней проводить время вам уже надоело?

— И всё-таки вы ревнуете, — констатировал деспот и потянул меня за руку, заставляя подняться.

— Вы себе льстите, — хмыкнула я, поймав смешинки в синих глазах.

— Так уж ли? — Ещё одно прикосновение, издевательски медленное, ласкающее и даже немного дразнящее. — Вчера я повёл себя недостойно мужчины, и хотел бы за это извиниться. Отныне всё будет по-другому.

Хорошо поёт, но к интиму я всё равно не готова.

— Никаких унизительных обрядов и никакой магии.

И секса никакого тоже, получается.

— Никакого принуждения. Ты будешь моей, но только добровольно.

И столько уверенности в голосе, что я чуть глаза не закатила и едва удержалась от того, чтобы громко фыркнуть.

— Я хочу видеть тебя такой же, какой видел вчера: чувственной, распалённой, готовой меня принять. Но только без чар, — добавив в голос сексуальной хрипотцы, заявил монарх.

Уверенный, что движется в правильном направлении, скользнул ладонью по талии и пошёл гулять дальше, то есть ниже, явно намереваясь исследовать и ощупать нижние королевские половинки.

Это безобразие следовало скорее прекращать. Во-первых, потому, что слова этого демона-искусителя шли вразрез с его действиями. Во-вторых, его близость меня нервировала, если так можно выразиться. Я вздрагивала от неспешных прикосновений, каменела от жаркого шёпота и в принципе чувствовала себя не совсем комфортно в его обществе. Особенно если вспомнить, что на мне чисто символическая одёжка, и грубая отделка королевского камзола, соприкасаясь с кожей через тонкую ткань ночной рубашки, рождала на теле множество мурашек.

Нежеланных, несвоевременных и вообще… мурашки сейчас были явно не в тему. Как и Редфрит.

Приподнявшись на носочках, подалась к тирану и мягко прошептала:

— К добровольно я ещё не готова и вряд ли в ближайшее время буду. Поэтому и советовала уделить внимание графине. Как-никак вы мужчина в расцвете лет, и у вас есть свои потребности. Я всё понимаю, всё принимаю и совсем не возражаю. Вот правда.