Рифт в нашей семье был куда серьезнее, чем я думала, отец и мама отдалились друг от друга, а вместе с ними и Доротея с Алеком, где каждый выбрал одного из родителей. Неудачи Алека на личном фронте и его зависть к тем, кто находился в королевской гвардии, были дополнительными факторами. Алек отчаянно завидовал Гиллу Роу и Оливеру, он хотел быть как они, хотел жить их жизнью. А для этого у него должна была быть власть.

Алек не сразу решил меня убить, он считал, что я позволю ему что угодно, и он сможет управлять баронством даже когда я буду баронессой.

Но на его пути стояла Доротея, которая получала все больше контроля над баронством Торнхар, и этот контроль стал особенно заметен в последние годы. Брат надеялся, что я формально отрекусь от Доротеи. Для этого Алек показал мне ее измену, оскорбления и ожидал моей реакции. Но я не отреклась от сестры даже когда узнала всю правду.

Использовать кочевников ему посоветовали мужчины в таверне, в которой он пил после смерти отца. У них было регулярное место встречи с кочевниками, и они готовы были представить Алека лидерам нескольких групп. Эти мужчины в большинстве своем занимались тем, что продавали наворованное кочевниками, в основном драгоценные металлы, которые были украдены на пограничных карьерах Валледа и Таласской империи. Мокт идеально для них подходил — в деревне было очень мало людей, но старая сеть дорог уходила во множество разных направлений в королевстве.

Алек не хотел меня убивать, я вписывалась в его представление «нормальной женщины», любящая, слабая и спокойная, но он должен был спасти Торнхар от Доротеи и сам стать во власти баронства. Брат верил, что как только станет бароном, его жизнь изменится, его примут в королевскую гвардию, женщины начнут замечать его, и он будет на том же уровне, что и Оливер Тенбрайк. Алек восхищался Оливером и не винил его за интрижку с Доротеей, брат был в восторге от того, что Оливер находился в сексуальных отношениях с двумя женщинами, при этом имея невестой третью.

Самым безумным из всего сказанного было то, что он верил, что Источник примет его, хотя связь с источником проверяется при рождении и у Алека ее не было. Брат верил, что именно он был наследником отца, что именно он должен принять источник после него. Поэтому в его голове мое убийство не было равно убийству источника.

В какой-то момент я отключилась от реальности, начиная думать о своем деле. Алек явно не был в порядке психически, он был опасен для окружающих. Брат готов был рискнуть жизнями огромного количества людей ради своих идей, и он даже не осознавал риска, который несет.

11.4

К моменту своего допроса я была уже настолько уставшей морально, насколько это возможно, несмотря на то что прошло всего несколько часов. Очень хотелось, чтобы все это закончилось, но сначала мне нужно было скрыть правду от жюри, короля и камня правды. Я сидела в центре зала, держалась прямо, стараясь производить впечатление уверенной в себе и смотрела прямо перед собой. Только что перед аристократами Доротея и Алек утверждали, что я слаба и легко поддаюсь манипуляциям. Хотя я не считала это совсем ужасным недостатком, такие качества вряд ли уместны для будущей баронессы. Я понимала, что сейчас должна проявить себя с лучшей стороны.

Король и артефактор сидели прямо передо мной, и Его Величество не сводил с меня подозрительного взгляда. Сегодня король был одет в официальную, черно-золотую тунику, очень дорогую, с вышивкой, напоминающей ветви деревьев. На нем не было короны, так как она использовалась лишь во время официальных церемоний и балов, а сейчас король был "в поездке". Его светло-каштановые волосы средней длины были слегка взъерошены, что придавало ему мальчишеский вид, однако его тяжелый взгляд мгновенно нивелировал это впечатление. Он смотрел на меня так, будто хотел вскрыть мой череп. Зачем ему нужен камень правды, если он и так чувствует человеческие эмоции? И насколько монарх их чувствует?

Как обычно, дознаватель начал с изложения фактов: я исчезла в тот же день, что и Доротея, однако о моей пропаже стало известно гораздо раньше благодаря тому, что испуганный возница вернулся в Торнтри с брошью наследницы. В определённый момент дознаватель даже продемонстрировал карту моего предполагаемого маршрута, составленную на основе моих показаний.

Аристократы из жюри смотрели на все это с большим подозрением и недоверием, каждый из них являлся хранителем источника, и история моего чудесного спасения казалась им маловероятной, буквально все в ней. И внезапно работающий разбитый источник, и то, что я смогла выжить в пустоши пять дней без еды и воды.

Но сначала им нужно было расспросить меня о моих криминальных намерениях.

Меня спросили о том, хотела ли я когда-либо вредить источнику и не принимать наследие, могла ли измена жениха с моей сестрой заставить меня думать подобным образом и желала ли я смерти или исчезновения своей сестры, на все я уверенно ответила нет, это были совершенно безумные идеи. Я даже подтвердила, что готова была безропотно выйти замуж за Оливера, так как понимала, что потомство с другим хранителем означало что источник не ослабнет.