— Ты мне угрожаешь? Рассуждаешь о совпадениях? Да что ты о них знаешь?! Девушка, которая тебя встречала сегодня у ворот дома в центре, была очень похожа на ту, что передала мне фальшивки! Ты не там ищешь предателей! — выпалив это, я тут же пожалела. Он сейчас явно не в себе. Не стоит с ним разговаривать разумными доводами. Все равно не услышит и не поверит. Лишь обернет все против меня же.

— Ну да. Предатель так бы и сказал, — покивал он.

Его улыбка стала жестокой. Свободной ладонью он потянулся к полотенцу, укрывающему мои плечи, и скинул в сторону.

— Ты меня пугаешь, — сдавленно прошептала я. — Это вредно для ребенка.

— Знаешь, что меня сейчас бесит больше всего? — его скулы побелели, ноздри раздувались, а на лице на миг проступило настоящее страдание. — Меня бесит, что не знаю точно. Если ты действительно заодно с Галавиц, если ты инициирована ими, то мой гипноз на тебя не действует. Ты просто

прикидываешься и говоришь мне то, что я хочу слышать. Говоришь, что этот ребенок мой, что ты все еще хочешь быть вместе.

— Добро пожаловать в мир простых людей, — горько произнесла я. — Мы никогда не знаем точно. Мы просто верим, доверяем. Любим.

Последнее слово я произнесла беззвучно, одними губами, но, тем не менее, прочувствовав его всем своим естеством.

Дурацкое, противное, невозможное чувство!

Оно выжигает тебя изнутри и заставляет делать то, чего в разумном состоянии ты никогда бы не сделал. Любовь как синоним зависимости. Как синоним слабости. Потому что, несмотря на то, что этот человек сейчас говорил и делал, я вдруг четко осознала, что все еще тянусь к нему всем своим нутром.

— Я хочу, чтобы это было правдой, — его рука скользнула к моему животу. — Хочу, чтобы это оказался мой ребенок. Что-то невозможное, чудесное, чего я не заслужил и не был достоин…

— Это твой ребенок, — повторила я, глядя ему прямо в глаза. Ну почему он мне не верит?!

Мужчина вдруг сгреб меня в охапку, прижимая к себе, усаживая на колени. Наклонившись к моей шее, он шумно втянул носом воздух.

— Этот запах… ему нельзя верить… — прошептал он. — Лживый, порочный запах…

Его тон стал ниже, в голосе появилось какое-то безумие.

— Виктор… Если тебе не нравится, я сейчас же приму душ… — попыталась отодвинуться я.

Но в ответ он лишь утробно зарычал, как дикий зверь, у которого хотят отнять добычу.

Он снова шумно вдохнул, едва касаясь языком чувствительного места за ухом. От неожиданности я выгнулась, захваченная острой волной, прострелившей тело.

— Порочный, ненавистный запах… — снова повторил он не своим голосом и еще раз лизнул мою шею.

Его руки, тем временем, жадно трогали меня, распаляя. Страх стремительно сменялся возбуждением, а воля капитулировала.

— Проси.

— Виктор… — звучало как мольба. Вот только о чем?

Внутри начинался настоящий пожар, грудь часто вздымалась от участившегося дыхания, я сжимала бедра, стараясь хоть так сопротивляться его настойчивым прикосновениям.

— Проси, — требовательно повторил он. Хотя нет. Не он. Дикий зверь, живущий внутри него. Не человек. Чужеродная, вечно голодная сущность.

И этой сущности невозможно было сопротивляться.

— Укуси меня… — сдалась я на милость победителя.

Наградой был тихий сдавленный стон, сорвавшийся с губ мужчины за мгновение до того, как шею пронзила острая боль.

Коротко вскрикнула, но мой выдох был тут же заглушен. Виктор накрыл мои губы своими. Солоноватый привкус крови наполнил рот.

Я почувствовала, как тело перестало мне подчиняться, я лишь потянулась вперед, начав ёрзать на его коленях.

Виктор опустил меня на кровать, нависая сверху. Он сдерживался, действовал вполсилы, боясь навредить ребенку.

Из головы пропало все лишнее. Зачем? Кто? Почему? Все растворилось, перестало быть значимым, сузилось до расстояния между двумя телами.

Внизу что-то с силой хлопнуло, раздались голоса.

Виктор громко и затейливо выругался, с трудом отрываясь от меня, поднялся, чуть шатаясь, словно пьяный, поправил на себе одежду. Ничего случиться так и не успело, и я теперь не знала, радоваться этому или огорчаться.

Мужчина посмотрел на меня, открыл рот, будто собирался что-то сказать, но внизу снова что-то стукнуло, и он лишь тряхнул головой, а затем вышел из комнаты, плотно прикрыв дверь.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. И понять, что же это такое случилось только что.

Какое-то невероятное притяжение, что-то, чему не могли сопротивляться уже ни я, ни он. Я понятия не имела, что со всем этим делать.

Внизу раздались голоса. Виктор с кем-то разговаривал.

Возможно, это те самые «его люди»? И они нашли тех, кто сегодня проник в дом Виктора?

Выйти в одних колготках я не могла, а потому пришлось искать одежду в стоящем в углу шкафу. В итоге, взяла большую футболку и летние мужские

шорты на завязочках. Надела — не так уж и плохо. Для домашнего вида вполне сойдет.