Но она не заслужила моего снисхождения. Весь этот дьявольски поганый день она только то и делала, что воротила от меня нос и фыркала. А я слишком слаб, чтобы истязать себя терпением, которое она, очевидно, абсолютно не ценит.

Что ж, по крайней мере у нее красивая грудь: среднего размера, тугая и налитая, чуть меньше, чем нужно в мою ладонь. И маленькие соски, стоит прикоснуться к ним костяшкой, тут же сморщиваются. Дэми вздрагивает, ведет плечами.

— Даже не думай об этом, - на всякий случай предупреждаю я.

Кел’исс усмирил тьму во мне, но я чувствую, что тварь еще слишком сильная и может снова взять надо мной верх. Лучше не подкармливать ее злостью.

— Мне… не хорошо, господин.

— А мне плевать на твое «нехорошо», - абсолютно от души признаюсь я.

Надеюсь, ей хватит сил не лить слезы и не пускать пузырями сопли, ведь то, как я собираюсь ей воспользоваться – мелочь и баловство в сравнении с тем, что будет потом.

Я приподнимаюсь на локтях, одной рукой сильно сжимаю ее грудь, а другой подтягиваю к себе, заставляю наклониться. Не самая удобная поза, чтобы научить мою дикую кошку ублажать меня ртом, но я просто не дойду до кровати: усталость и алкоголь сделали свое дело.

— Не надо… - слабо просит Дэми.

— Заткнись, - уже почти рычу я.

Только поэтому слишком сильно прикусываю ее вторую грудь: белую кожу прямо над соском, идеальную мгновение назад, а теперь с отпечатком моих зубов и глубокими вмятинами от клыков. Северянка вскрикивает, но, кажется, скорее от стыда, чем от боли.

Я чуть не сошел с ума, пока она с наслаждением протыкала меня иглой, так что теперь получу свое. В точности так, как хочу.

След на коже наполняется кровью, будит во мне то, что я уже и не знаю – мое ли, или часть той сущности, что сидит у меня под кожей. Я слизываю языком выступившие алые капли, и прежде чем Дэми снова открывает рот, обхватываю губами ее сосок, на этот раз нежно посасывая его и проводя языком по чувствительной плоти.

Она дрожит сильнее, до побелевших костяшек мнет в кулаках платье.

И чтобы не затягивать с играми, приходится буквально силой разжать ее ладонь и опустить ее ниже, себе на живот. Она одергивает пальцы, но я отрываюсь от ее груди и на всякий случай говорю прямо:

— Поблажек не будет, кошка. Я устал от твоего дурного нрава. Сделай все, что я хочу, и все закончится быстро. Или я сверну тебе шею.

Я готов это сделать.

Вероятно, даже с осознанием того, что это будет еще один из тех немногих поступков, о которых я буду жалеть, если и не всю жизнь, то довольно долго.

Она послушно обхватывает мой член ладонью где-то посередине.

— Сожми сильнее, - бормочу я, откидываясь на спину.

Северянка сглатывает и исполняет приказ.

— Сверху вниз, - подсказываю, что нужно делать. Если придется разжевывать все, я сдурею, пока дождусь расслабления.

Она делает это крайне нервно: как будто боится, что любое неосторожное движение приведет меня в ярость. Не такая уж это и неправда. Я до такой степени устал, что не хочу тратить драгоценные минуты ясного сознания на бестолковые разговоры.

Приходится положить свою ладонь сверху и показать ей, как нужно. Несколько движений по моему члену мы делаем вместе, и я начинаю привыкать к ощущению тонких мягких пальцев и нервным вздохам каждый раз, когда она задевает мою мошонку.

— Не останавливайся.

 Превозмогая слабость, приподнимаюсь на локтях, чтобы наблюдать за тем, как от ровного хода руки покачивается грудь. Облизываю губы, предвкушая все, что смогу сделать с этими крепкими сосками и белой кожей. И как она будет стонать подо мной. Но не сегодня.

Сегодня она не заслужила ничего.

Демон задери, еще немного, и я просто выключусь.

Я завожу ладонь Дэми в волосы, сжимаю их на затылке и разворачиваю так, чтобы мы смотрели друг на друга через дрожащие тени от огня в очаге. У нее огромные глаза и искусанные губы: не полные, не выразительные, не большие и обещающие удовольствие. Рот простой женщины, которая понятия не имеет, как им пользоваться.

— Брать до конца не обязательно, - говорю я, мысленно упиваясь тем, как расширились ее зрачки. – Пользуйся языком. Лучше прячь зубы. Поверь, тебе будет намного неприятнее, чем мне, когда я разозлюсь.

— Нет! – вскрикивает она.

— Нет? – переспрашиваю я, натягивая волосы так крепко, что у нее немного ползут вверх брови. – Уверена, что нет?

Я дал ей все: тряпки, защиту, свободу. Я подарил ей жизнь.

Я был терпеливее, чем когда-либо.

Так что получу взамен ее рот, хочет она того или нет.

Дэми сглатывает, выжидает еще немного, но все-таки перебирается ниже, усаживаясь у меня между ног прямо перед моим готовым разорваться членом.

— Ты будешь смотреть? – уже как-то совершенно спокойно спрашивает она, когда я еще немного подаюсь вперед.

— Я люблю смотреть.

И не только смотреть.