Уже третью неделю у нас гостит «кузина Вири». Никогда не думала, что буду рада её визиту. Нет, мы не стали подругами – скорее союзницами в деле избавления меня от Лессарда. Парень оказался на редкость упрямым. Поскольку аин – дело тонкое, Вириэль не торопится соблазнять мага, а ломает голову над познанием его непростого характера. Ну да боги ей в помощь! Как выяснилось, повелительница эльфов на самом деле сильнейший целитель среди эльфов и действительно собирается следить за моими родами, чему я несказанно рада. Чем ближе подходил срок, тем сильнее я нервничала. И вообще меня разрывала двойственность чувств: с одной стороны, хочется поскорее родить, обнять моих малышек и избавиться от тягости, с другой, боялась этого дня, как любая женщина.

Последний месяц мне дался очень тяжело. Ходить всё труднее – отекают ноги, а из-за огромного живота ничего не видно, поясницу ломит и как говорится в том мультике «…и хвост отваливается», но мысль, что скоро я прижму к сердцу моих кровиночек, окупала все неудобства. Алекс и Ворс не оставляли меня больше ни на минуту, за исключением тех моментов, когда их сменяли другие мужья.

Вчера прибыли порталом обескураженные Делана и Вина. За день до этого в деревне отмечали летний Праздник даров, когда ирлинги подносят на алтарь Богини ягоды и мёд. В ходе праздничной церемонии им было дано новое пророчество. Оно звучит так: «Когда жизнью окупят смерть на светлом камне, то разрушенное станет целым. И будет дарован редкий дар тому, кто правит сейчас, и тому, кто когда-нибудь будет править». У Деланы была версия того, о чём эти строки.

Поскольку алтарный камень раскололся после жертвоприношения на нём человеческой девушки и нагини, то появление на свет их на камне в храме дарует прощение Лиры, а поскольку только я жду такую двойню, то моим родильным залом станет Разрушенный храм. Да уж. Даже разрешиться спокойно у меня не получится, но ведь я сама просила Богиню о милости открыть храм для всех, так что улыбаемся и делаем вид, что так и планировалось.

Сегодня утром Вириэль наконец поговорила с Лессардом. Они решили свои разногласия и прошли обряд единства аинов. Повелительница сообщила о неожиданном обретении своим венценосным женихам, пригласив их в усадьбу, на нейтральную территорию. Виарон был даже рад. Как выяснила «кузина», его постоянная любовница Миринисэль забеременела от неверного величества, и он сам не знал, как аннулировать скоропостижную помолвку с повелительницей, не опасаясь мести ему и его возлюбленной. А вот с нагом возникли серьёзные проблемы. Шиарашш успел влюбиться в Вириэль, и теперь ничего не могло спасти его от бездетности и одиночества, что неприемлемо для главы княжества. Взять его вторым мужем, даже при согласии Лессарда, тоже невозможно, ведь у Вири может быть близость лишь с Лессом. У меня дома разгорался политический скандал, но мне резко стало не до него – отошли воды.

Началась жуткая суматоха. Маги срочно открывали портал; Делана, Вина и Вириэль успокаивали меня, сидящую на руках у… Шиарашша! Гигант схватил меня и категорически отказывался отдать мужьям, чем невероятно нервировал их. На шум прибежали отсутствовавший Ададжи и Инсиниэль, с которым они рыбачили неподалёку. В этой кутерьме замерцал проём портала, и вся галдящая толпа, окружив несущего меня князя, двинулась к алтарю Разрушенного храма. Делана успела отправить сообщение, и в храме нас ждали ирлингицы. Алтарь был накрыт простынями, а неподалёку чернокрылые мужчины наполняли большие ёмкости горячей и холодной водой.

Схватки становились всё сильнее и чаще, но, несмотря на многочисленные просьбы, ни князь, ни мертвенно-бледные мужья с Инси храм не покинули. Мне было не до них. Боль буквально разрывала меня, она была то яркой вспышкой, то тихим огоньком, но не прекращалась уже несколько часов. Я не знала, как всё должно быть, но, судя по встревоженным лицам Деланы и Вириэль, что-то шло не так.

У Вири на висках выступил пот и всегда идеальная прическа растрепалась, но она водила над животом руками и пела что-то на незнакомом мелодичном языке, руки матери Ададжи были в моей крови. Она помогала мне, проводя какие-то болезненные манипуляции внутри. Я почувствовала, что силы на исходе и молила Богиню спасти моих девочек и не забирать жизнь Инсиниэля, связанного со мной ритуалом.

Вдруг мои малышки перевернулись внутри меня, и я увидела, как змейка выталкивает своим гибким хвостом дочь Ворса. Над алтарём раздался первый обиженный писк моей сероглазой девочки, а спустя минут десять на свет появилась чернохвостая малышка-нагиня. Алтарь подо мной засиял и немного нагрелся. Ададжи аккуратно поднял меня и переложил на чистую кровать, принесённую ирлингами из деревни. Женщины убрали окровавленные простыни с алтаря. Белый камень стал целым, без единой трещинки. Крылатые мужчины стали опускаться на колени перед моими дочерьми.