Наложницы среднего и низшего ранга тут же зашумели. Одни разочарованно понурились, другие, напротив, сияли, довольные тем, что воочию видят лучезарного евнуха. Некоторые, услышав его голос, слабели и прислонялись к колоннам, будто вот-вот лишатся чувств. Все это выглядело бы наигранно и даже смешно, если бы таких впечатлительных не набралось с половину толпы. Когда таких барышень много, невольно задумаешься, что, быть может, все эти ахи и вздохи вырываются у них совершенно естественно. Наблюдая подобное влияние господина Дзинси на женщин, Маомао порой спрашивала себя: а вдруг лучезарный евнух на самом деле какой-нибудь беспокойный дух, источающий злые чары и дурманящий несчастных?

Час пробил, и Маомао уже направилась в зал, дабы приступить к занятиям, как вдруг заметила, что за ней по пятам следует господин Дзинси. Изобразив ужас на лице, она послала евнуху красноречивый взгляд.

– Что такое? – спросил он.

Маомао молча развернула господина за плечи и стала с усилием выталкивать из зала. Попутно она заметила, что, вопреки своей красоте, тот куда крепче, чем кажется, и вытолкать его непросто.

– В чем же дело?

– Не вы ли, господин Дзинси, только что сказали, что эти занятия предназначены сугубо для наложниц высшего ранга? За этим порогом постигают женское искусство обольщения! Сия мудрость не для чужих ушей! А лишь для самых прекрасных бутонов «цветника»! – выпалила одним духом Маомао.

Приложив еще усилий, она кое-как выпихнула господина, захлопнула перед ним створки и для верности поставила подпорку, дабы толпа не распахнула двери и не ворвалась в разгар занятий.

Проделав все это, Маомао выдохнула и обвела взглядом зал. Кроме нее присутствовали еще восемь слушательниц: четыре наложницы высшего ранга и четыре служанки, приставленные сопровождать каждая свою госпожу. Пока Маомао разглядывала их, за дверями не стихал гул голосов. Он поднялся, когда господина Дзинси вытолкали вон. Но отчего-то Маомао чудилось, что лучезарный евнух никуда не ушел, а прильнул ухом к двери.

Толкая перед собой тележку, Маомао вышла в середину зала и медленно поклонилась всем присутствующим.

– Приветствую вас, сиятельные госпожи. Меня зовут Маомао, и меня пригласили наставлять вас.

Наложница Гёкуё была, как и всегда, ослепительно прекрасна и по-доброму улыбалась Маомао. Заметив ее внимание, она даже приветственно помахала бывшей служанке рукой, спрятанной в рукаве. Госпожа Хун-нян, ее старшая прислужница, при виде такого радушия, не выдержав, отвела взгляд.

Следом Маомао посмотрела на другую наложницу, госпожу Лихуа, – она почти вернула себе былую красоту и глядела на ту, что ее выходила, с нежностью. А вот ее служанка, завидев наставницу на этих занятиях, так скривилась, что лицо все перекосило, отчего она разом сделалась несуразной и смешной.

Наложница Лишу, как обычно, ежилась от страха. Неудивительно, что ей было неуютно в обществе других подруг императора. Служанка ее, тоже смущенная, тем не менее старалась держаться достойно. Она была готова при первых же нападках защитить честь своей госпожи, и ее заступничество порадовало Маомао.

Четвертую же наложницу высшего ранга она видела впервые. Та лишь недавно вошла во дворец и была одного возраста с Маомао. Новую почтенную подругу императора звали Лоулань. Волосы ее, черные как смоль, были собраны в пышный пучок у самой макушки и вместо шпилек держались благодаря длинным перьям южных птиц. Ее одежды и украшения тоже были выдержаны в южном духе, но, судя по чертам лица, госпожа была родом с северных земель. Ее прислужница тоже казалась северянкой, однако, как и госпожа, носила южные одежды, отчего Маомао решила, что выбор нарядов – сугубо прихоть госпожи.

Наложница Лоулань не обладала ни чарующей красотой Гёкуё гуйфэй, ни благородным великолепием Лихуа сяньфэй. Ее возраст, в отличие от робкой наложницы Лишу, уже позволял возлежать с императором, и все же Маомао сомневалась, что новая госпожа нарушит лад в покоях дворца императорских жен. Лишь краской на лице наложница Лоулань могла выделиться среди почтенных подруг императора, однако ее было так много, что она казалась уже вызывающей. Особенно тревожили взор ярко очерченные уголки глаз, из-за чего нельзя было разглядеть настоящий разрез. Иными словами, за всеми этими ухищрениями истинный лик наложницы не угадывался совершенно.

«Впрочем, мне-то какое дело?» – справедливо заметила Маомао.

Коротко представившись, она извлекла из поклажи трактаты и раздала по одному каждой наложнице. Кого-то эти пособия заставили округлить глаза, кого-то – заулыбаться до ушей, кого-то – нахмуриться, а кого-то вогнали в краску.

«Ну да, ожидаемо», – оценила Маомао то, как повели себя наложницы, когда увидели искусно выполненные гравюры.

Вслед за этим она достала некий предмет. Половина присутствующих вопросительно уставилась на Маомао, другая же половина прекрасно понимала, как этим предметом пользоваться. Кое-кто из незнающих потихоньку стал догадываться, для чего он, и щеки у них залились румянцем.

– Я посвящу вас в запретные тайны любовного ремесла. Убедительно прошу все трактаты, что я вам передам, держать при себе и не выносить за пределы покоев, – объявила Маомао и попросила наложниц открыть третью страницу.

* * *

Урок закончился лишь спустя большой час.

«Что-то я увлеклась», – подумала Маомао, ощутив легкую усталость.

До дверей она добралась едва волоча ноги. Убрав подпорку, она распахнула створки и наткнулась на господина Дзинси.