- Отварчиков для лап сваришь, ты наверняка знаешь какие-нибудь, от слабых лап. А пока я его в зубах потаскаю. Ребенок, это же что-то особенное. Твое продолжение, тот в ком проснется очередной боец, воин, зверь. Тот, кто займет место ушедших, благодаря которому память о моей стае не канет за перевал. Ты думаешь, Дарден от своего медвежонка хоть на шаг отойдет? Да как же! Никакой силой не оттянут. Из него Марина сможет любые веревки вить, а при словах «это надо ребенку», он и за перевал метнется лишь бы достать и принести. Я тебе говорю, вот посмотришь, как только он поймет, что Марина тяжела, конец ее вольной жизни, она у него от любого сквозняка забаррикадирована будет и в три одеяла укутана.

- Какие дети? Он же ушел.  – Ох, Элина, больной вопрос.

- Да куда он денется, бесится от ревности, что сделать не знает. От мужей-нагов еще откупиться можно, а Тень куда? Прибить если только.

- Как это откупиться, кто этот откуп возьмет? – Маисса шипела шепотом, но слышно ее было очень хорошо. – Может, это нам, откупиться от мужа-оборотня или прибить? Чем ему, интересно, наги мешают, обеспеченные, обученные, а то, что Марину обидели, то искупят. Я лично прослежу. И медведю вашему передай, что трепать девочке душу и доводить, что она от слез сама не своя и идти не может, я ему не позволю!

- Попал, Дарден! Как думаешь, есть шанс уговорить Марину не рассказывать, прям уж совсем все про то, как Дар сорвался, ее матери? Эллина, ну что ты смеешься? Там же магичка, а у них и так характер не очень, а тут еще и доченьку обидели, причем заметно балованную и любимую. – Ард уже старался помочь своему другу.

- Мать Марины магичка? – Маисса была очень удивлена. – Я думала, она сирота.

- Мы тоже все так думали. Пока Марину не вынудили признаться, что и мама магичка и общается она с ней  на расстоянии. А шла она, чуть ли не от северной границы. Вот и представьте силу той мамочки, если она до нагаата добивается. – Ард выдавал свои догадки как истину в последней инстанции.

- Ой, надеюсь, эта мамочка о встрече в храме не узнает – Маисса заволновалась.

- Надейтесь! Но мамочка все знает. – Голос Алиены явно намекал на ее хорошую память.

            Сдержаться от того, что бы не засмеяться было невозможно. Но из пересохшего горла вырвался только кашель. Мне тут же подали чашку с теплым питьем. На удивление, чувствовала я себя очень хорошо и была полна энергии и желания действовать.

            Подтянувшись, я уселась на кровати. Оказалось, что находилось я в той, же самой комнате, куда для меня притащили вторую кровать. Пока я была в беспамятстве, в поместье черных заявился Ард с мужьями Каяны. А голос что я слышала, принадлежал тому самому белому нагу Сайрусу, старшему сыну Маиссы.

            Сейчас он, обвив хвостом и руками, баюкал в своих объятьях хрупкую и очень бледную блондинку. Что-то шептал ей на ушко, что-то от чего девушка улыбалась сквозь слабость. Оказалось, что у этой семьи беда совсем в другом. Они почти все время проводят вместе, и чувства, что появились и до сих пор ярко горят между ними. Приводят к близости между ними. А девушка желала подарить своим мужьям как можно больше детей, копий любимых ею мужчин.

На нагов, как правило, плохо действовали всякие яды и отвары, поэтому принимать средства, не допускающие беременность, приходилось ей. А она просто переставала их принимать. Закономерный итог – скорое наступление очередной беременности. Но организм то не железный, и частые роды с небольшими перерывами в год-два между беременностями привели к тому, что вчера она чуть не умерла.

            Чем до крайности напугала своих нагов. А я смотрела и не понимала. Ведь Маисса мне рассказывала, что ее невестка боялась старшего мужа до дрожи и истерик. Но, как мог обижать свою жену тот мужчина, что  сейчас с такой нежностью и заботой обнимал и окружал вниманием и лаской. Что с такой благодарностью в голосе сообщал своей жене, что у них дочка и кажется, что у девочки будет дар.

- Дурак был. Слепой дурень! – не ожидала, что белый змей мне ответит.

- Неужели я задала вопрос вслух?

- Нет. Но у вас живое лицо, а я воин храма, мой дар чувствовать эмоции, чуять их словно по запаху. Вот сейчас у вас проснулось любопытство. Цвет чешуи?- Разговаривая со мной, наг не забывал кутать свою жену в легкую простынь и целовать ее глазки. – Моя жизнь, устала? Ты слаба еще после родов. Пойдем, я отнесу тебя в нашу спальню, а то братья тоже испугались, но ждут, когда я смогу надышаться и успокоиться настолько, чтобы выпустить тебя из рук.

            Удивительно, но нас всех словно не существовало в тот момент, когда он говорил с женой. Вот была она. Ее комфорт и безопасность были важнее всего. Сказать ей как она важна для него. Вот что было главным для этого нага. И при этом он не был и не казался ни слабым, ни смешным, ни безвольным подкаблучником. Мужчина, что нес на руках свое сердце. И хотела бы я посмотреть на того, кто осмелился бы косо посмотреть или хоть слово сказать. Но вот я уверена, что способ самоубийства можно найти и менее болезненный.