- Я? Родилась, выросла, выучилась. Работала в том мире журналисткой. Часто писала статьи на заказ. За деньги, разумеется… - ответила я, а потом посмотрела в глаза и добавила. – Судимостей не было. Проблем с законом не имела. Два раза выбросила фантик от конфеты на улице… и один раз забыла занести мелочь продавщице, хотя обещала. Я до сих пор ей должна. Это – сильно страшные преступления?

- Разберемся, - усмехнулся Альберт, скользя пальцами по моему подбородку.

- А как на счет тебя? – спросила я, слегка опуская голову, но при этом, стараясь не отводить взгляд.

- Я всю жизнь кого-то предавал. Еще до своего рождения я предал свою мать, отрезав ей пути к отступлению из брака, заведомо обреченного на взаимные мучения. Я предал своего отца, когда бросил Академию. Я предал магию, перейдя на сторону инквизиции. Я предал идеалы инквизиции, разогнав ограниченных фанатиков, свято верящих, что любая магия – зло! - произнес Альберт, слегка склоняясь надо мной. - Но я никогда не предавал себя.

- Магия против другой магии, - усмехнулась я, чувствуя, как чужие пальцы осторожно вплетаются в мои волосы. – У меня есть еще два рисунка из твоего альбома… Я нашла два вырванных листа… И хочу спросить тебя вот о чем… Просто у меня возникла такая странная мысль, когда я смотрела на них…

- Продолжай, - услышала я ответ, произнесенный таким голосом, от которого демон зарыдал, поднимая полущипанное крыло ангела, а потом роняя его вниз.

- Мне показалось… - сглотнула я, осторожно положив свои руки поверх его руки, чувствуя, как Альберт ловит мои пальцы. – Мне показалось, что ты видишь намного больше, чем другие… На секунду мне показалось, что ты видишь… будущее… Мне просто показалось…Это – не для печати… Нет… Мне просто интересно… Я не утверждаю, но…

- И что же будет в будущем? Если ты так думаешь, то наверняка у тебя есть предположения… Я не говорю про далекие перспективы, – я почувствовала, как инквизитор склонился надо мной, осторожно положив руку мне на талию.

- Смелее... – выдохнул этот садист от слова нежность.

Ангел простонал, открывая глаза и привставая на руке. Демон оживился, пытаясь помочь ему подняться. «Что происходит? Что я пропустил?» - вяло спросил ангел, протирая глаза.

- Молчание - правильный ответ, - услышала я приговор, слетевший с губ, которые плавно приближались к моим.

Я закрыла глаза и почувствовала на своих губах дыхание. Мгновение… второе… От прикосновения чужих губ к своим я вздрогнула и стала задыхаться, чувствуя, как воспоминания о самом первом в моей жизни настоящем поцелуе, так бережно хранимые в моей душе, просто потускнели и померкли. Было такое ощущение, что меня сначала наказывают, жестоко и настойчиво, а потом жалеют, нежно и мягко. И снова наказывают, чтобы потом с наслаждением пожалеть.

Ангел рухнул вниз, сложив крылья «домиком». Челюсть демона отпала. «Дедшот, однако!» - прокашлялся демон, глядя на ангела, не подающего признаки жизни. Мохнатая лапка клацала на калькуляторе, прикидывая, во сколько обойдутся скромные похороны. Демон тоскливо посмотрел на сумму, а потом перевел взгляд меня. «Не потянем!».

Я скользила руками по чужим волосам, пытаясь убедить себя, что это – не сон. Любая попытка ответить на поцелуй расценивалось, как мятеж и беспощадно пресекалась на корню. За каждый акт неповиновения, попытку перехватить хоть как-то инициативу в свои … губы, меня жестоко наказывали, а потом жалели со всей нежностью, на которую способны. Я с сожалением поняла, что все… Не-е-ет… Не все-е-е-е…. Меня снова пожалели, нежно прикасаясь к моим губам. В груди что-то задергалось, словно маленькая птичка забила крыльями, пытаясь вырваться на свободу. Глаза открывать не хотелось.

- Иди ко мне, моя проницательная журналистка… - я услышала шепот, от которого мне стало как-то волнительно. Меня осторожно притянули к себе и уложили мою голову себе на плечо, нежно поглаживая мою руку. – Ты права. Мне иногда удается увидеть то, что еще не случилось. Именно поэтому меня взяли в инквизицию и именно поэтому меня не лишили магии.

- То есть этот альбом… Эти рисунки… Это – будущее? – спросила я, боясь даже шелохнуться.

- Некоторые рисунки уже стали прошлым, - услышала я, голос, сопровождаемый поцелуем моей макушки.

- То есть девушка, нарисованная на них… это – не Анабель? – издалека начала я подбираться к истине.