– Так, – подвел итог василиск, – Амран и Раинель, возьмите еще несколько разумных и навестите дом Смирла. Ольга, в полдень придут портные, немного раньше обещала перенестись Ллоя. Лоран, отсыпайся. Ночью опять для тебя будет работа. Я сегодня постараюсь пораньше прийти.

Раздав указания, Уорн встал из-за стола и, получив от меня поцелуй, телепортом ушел на работу. Амран и Раинель собирались намного дольше. С ними должны были пойти и возвратившиеся близнецы Дидлау. Щеку Рича теперь украшал уродливый шрам, которого мужчина явно стеснялся. «Не знаю, как его вылечить до конца, – тихо признался мне Раинель. – Рич боится, что в его сторону ни одна девушка теперь не посмотрит».

Мне шрам не казался таким уж страшным. Да, уродливый и достаточно большой, но не сильно бугристый. Хотя у них тут женщины, наверное, переборчивые.

– Рич, а, знаешь, набей себе на месте шрама татуировку, – задумчиво предложила я. – Дракона какого-нибудь или змею. Мне кажется, тебе пойдет.

Надо было видеть, как оживилось лицо Рича. Судя по всему, у нас появится татуированный охранник. Ну, не страшно, лишь бы не отчаивался. Раинель и Амран отбыли в маленький городок, где раньше жил Смирл, и должны были возвратиться вечером.

Лоран сегодня ночью допрашивал Бурака и еще полночи болтал с призраком Итриса, рассказывая ему про дочь. Вызвавшись помочь мне с географией, он почти сразу стал клевать носом и был отправлен спать. Состроив несчастное выражение лица, некромант трагично сообщил, что не может уснуть без колыбельной. И петь песенку должна именно я, причем обязательно полностью раздевшись и забравшись к нему под одеяло.

Не сказать, что я была против такой «колыбельной», но совсем скоро должна была прийти Ллоя, поэтому Лоран получил поцелуй и обещание позже обязательно спеть ему песенку. Несмотря на заявление, что без меня он не заснет, судя по связи, некромант отрубился сразу, как лег на кровать.

Прибывшая Ллоя светилась от радости: Харт очнулся. Выглядел он плохо, но вел себя адекватно. Ему даже разрешили послать вестник домой. Ясмина сегодня во дворце будет приносить клятву, менталистка решилась устроиться на государственную службу, несмотря на то что работа эта очень неприятная. Хотя у меня не было особых сомнений в том, что она примет это решение.

Портных привела Лина. Два колоритных дядечки забавно смотрелись вместе. Один худой и угловатый, как велосипед, а второй кругленький и румяный, как пирожок с повидлом. Оба вели себя с достоинством и, как оказалось, действительно были неплохими специалистами. Заказала я столько всего, что страшно становилось от суммы, которую придется платить Уорну. Ллоя, впрочем, на радостях заказала строгое платье для Ясмины, на службу во дворец ходить. После мы обсуждали моду на штаны. Не могу я все время ходить в платьях и юбках! Пусть шьют брюки.

Сначала портные впали в ступор, как же так, штаны – одежда крестьянок, но, как только я объяснила задумку, смекнули, что это может стать писком сезона. В результате я заказала три комплекта, напоминающих амазонки. Юбка с запа́хом надевалась на штаны, удлиненный, но легкий пиджак дополнял костюм. Дома я планировала снимать юбку и бегать в штанах и этом типа пиджаке на тренировках. Не очень удобно и жарко, конечно, но боюсь, тут еще не созрели до женского спорта и треников.

Также я рассказала Ллое о том, что у меня теперь есть дочка, мало того, еще и няня. Усатый нянь. Надо сказать, что тут работа воспитателя и няни была весьма почетна. «Учитель творит ученика!» – говорилось в священной книге, поэтому такой работы не чурались даже аристократы. Правда, работали такие люди чаще наставниками для более взрослых детей, а не нянями, но все равно.

Каково же было мое удивление, когда выяснилось, что Нзарим – аристократ. Оказалось, у местных индейцев фамилии, заканчивающиеся на -риз, -рез и -ия, говорят о знатных корнях. Сразу вспомнился ученый, создавший кокон. Анотлия. Ничего себе! Получается, жена Анотлии, ради которой он изобрел кокон, была краснокожей аристократкой. Хотя чему я удивляюсь? Местных «индейцев» весьма уважают. У них на острове каждый второй – сильный маг.

Обедали мы вместе с Нзаримом. Индеец явно чувствовал себя не в своей тарелке, хотя мы обе вели себя доброжелательно. Только к концу трапезы парень немного расслабился и разговорился. Оказывается, Нзарима в четырнадцать лет отдали в Орден защитников – местную военную академию с религиозным уклоном. С четырнадцати лет Нзарим жил в интернате, в горах, где подростков готовили для военной службы.