– Если вы хотите землю купить, убирайтесь прочь, – предупредил он. – А музей я в обиду не дам.

– Студенты мы, – сказав это, Егор подмигнул Юре. – На летнюю практику приехали.

Узнав, что гости желают экскурсию, Сидор Лукич извинился, ушел в дом и вернулся переодетым в пиджак, локти на котором лоснились, зато к лацкану были приколоты советские значки и медаль «Ветеран труда». На шею старик повязал полосатый галстук со старинной бронзовой булавкой. По складкам на костюме, как по годовым кольцам, можно было прочитать, сколько лет он пролежал в шкафу.

Отмахнувшись от собак, которые сердитым лаем жаловались на незваных гостей, Козоедов торжественно отпер двери музея. Первый зал был посвящен Великой Отечественной войне. Посетителей встречали юноша и девушка – две восковые фигуры, одетые в светло-зеленые гимнастерки и фуражки с красными звездами. Парень держал в руках пистолет-пулемет с деревянным прикладом и круглым диском, на плече его подруги висела брезентовая медицинская сумка. Вокруг бесстрашных красноармейцев стояли деревянные шкафы-витрины. В них на полках лежали портсигары, удостоверения с красными звездами, котелки и каски, висели фотографии и газетные вырезки.

– Все служите, ребята? – обратился Козоедов к статуям, словно к добрым знакомым.

Он хлопнул по плечу юношу и аккуратно поправил сбившуюся фуражку на девушке.

– Вы уж простите старика, что давно не навещал. Вот, студентов привел, рассказать про ваш подвиг.

Старик заговорил про бои, которые шли под Дачами и Зарецком. Он шагал от витрины к витрине, по памяти называл войсковые подразделения и командиров, действовавших на этом направлении. Порой Сидор Лукич сбивался с канцелярского тона профессионального экскурсовода на собственные воспоминания. Оказывается, он успел застать войну еще простым солдатом.

Егор, хотя его интересовало совсем другое, слушал хранителя музея, не прерывая. Не только потому, что не хотел обидеть старика, явно скучающего без посетителей. Он чувствовал, что это будет некрасиво по отношению к юноше и девушке в военной форме. Пускай эти комсомольцы сделаны из воска, такие же ребята, как они, но из плоти и крови когда-то погибали в тяжелых боях.

Юра то присоединялся к экскурсии, то задерживался, чтобы внимательно рассмотреть какую-нибудь вещицу или прочитать заголовок газеты в витрине.

– А поместье Заречье не пострадало от бомб и снарядов? – спросила Инга.

– О нет! Война почти его не коснулась, немцы сдали поселок без боя. – Козоедов покачал головой. – Правда, там квартировался какое-то время штаб четвертой дивизии сто тридцать первой армии вермахта.

– Мы слышали легенду, что в поместье пропали какие-то фашисты, – вклинился Юра.

– Не пропали. Были уничтожены, – веско сказал Козоедов. – Это был дерзкий рейд! Отряд партизан вырезал их ночью, всех до единого, и разметал клочки так, что ни одной пуговки с мундира не нашли. Целая дивизия лишилась управления и в беспорядке отступила, так и не дав боя Красной армии.

Старик вдруг рассмеялся дребезжащим смехом.

– Вы еще услышите немало легенд о Заречье, – пообещал он. – Про засыпанный первый этаж, по которому бродят замурованные строители. Про партработника Коммунарова, которого то ли из мести, то ли от несчастной любви зарезала библиотекарша. Про бесов, вселяющихся в каждого, кто переночует в поместье…

Слушая байки хранителя музея, Егор перешел в следующий зал. Казалось, его собрали по кусочкам из нескольких комнат – будуара, библиотеки и кабинета. Все старомодное, торжественное, как в богатом дворянском особняке. Здесь тоже были восковые статуи – две девушки в старинных платьях. Одна, светловолосая, выбирала книгу в массивном шкафу, наполненном тяжелыми томами русских классиков. Вторая, с темными кудрями, примеряла украшения, сидя в кружевной сорочке перед туалетным столиком.

Козоедов вежливо раскланялся и с ними. Светленькой он порекомендовал новый роман Марининой, темненькой попенял за легкомыслие: «Вот, пришли посетители, а ты, как всегда, в домашнем».

Юра с тревогой посмотрел на старика. Егору тоже стало не по себе. У Сидора Лукича, похоже, не все дома.

– Потрясающе! Это комната как будто сошла со страниц Тургенева. – Инга захлопала ресницами, притворяясь восторженной дурочкой. – Скажите, это все вещи из поместья Зарецких?

– Увы… – вздохнул экскурсовод. – Мебель в основном с бывших дач, из особняка уцелело немногое. Есть всего лишь несколько вещей, про которые мы доподлинно знаем, что они принадлежали князю Аркадию. Они попали в музей через третьи руки.

Цепкий взгляд Егора тем временем приметил на туалетном столике маленькое зеркальце. Легкомысленная восковая девушка протягивала к нему белую руку. На крышке была выгравирована птица с человеческим лицом, столь любимая Зарецкими.

Егор тронул Ингу за локоть. «Отвлеки старика, дай мне время», – попросил он одними глазами. К счастью, они понимали друг друга без слов.