— Я же присылал тебе пилюли, — сжав моё горло и легонько поглаживая трепещущий гребень, сказал он.

— Присылал! — рыкнула я, не помня себя, — приняла! Как сказал… Урр…

Хвост ректора обвил мой подрагивающий хвостик, шипы выстрелили, одарив меня порцией сладкого яда. Или лекарства?.. Я дёрнулась от столь желанной боли, в голове прояснилось, всё тело налилось силой, будто и не было изматывающей тренировки.

— Что вы мне впрыскиваете всё время? — наконец-то задала я давно мучающий меня вопрос.

— Смесь гормонов, стимуляторов и прочих сложных веществ, — ответил ректор, поглаживая меня по ягодице, подбираясь большим пальцем к той самой точке в основании хвоста. — Тебя должны были учить особенностям твоей расы.

— Я полукровка, — прошептала я, свесив кисточку и опустив голову. — Какие мне ещё изучения особенности расы?..

— Я уже говорил, — перебил рихт. — Для полукровки ты слишком странная. Впрочем, сейчас не важно. Важнее другое.

Он всё же добрался своими многоопытными пальцами до той улетной точки в основании хвоста, отправляя меня второй раз за пять минут в дальние оргазменные туманности.

— Вашу мать! — простонала я. — Зачем?!

— Моя мать далеко, — усмехнулся ректор, — и глубоко сомневаюсь, что ты захотела бы с ней познакомиться. На второй твой вопрос отвечу так.

Нажатие кнопки на пульте — тросы снова поднялись, я оказалась выше Зартона, всё так же параллельно полу. Он запрокинул голову, его лицо было прямо под моим. Он снова сжал ладонь на моём горле, чуть подрегулировал высоту, чтобы наши лица сблизились.

— Затем, что я снова исполняю твои желания, Ролис, — пристально рассматривая меня, вкрадчиво заявил он. — Смотри, ты снова сверху.

— А сейчас посерьёзнее, Ролис, — строго сказал он. — Упражнение сложное. Оно для псиоников-отличников пятого потока и выше. И то, если повезёт найти мастера, который согласится вложиться. Пока я запущу начальный уровень, посмотрим, как пойдёт.

— Зачем мне это? — спросила я.

— Затем, что я тебе даю шанс прокачать свои способности. Повторюсь, ты необычна для полукровки. У меня есть соображения, но озвучивать их пока рано. Давай посмотрим, как далеко ты способна зайти.

Я молчала.

— Будет долго и больно, — сказал он, серьёзно на меня взглянув. — Можешь отказаться.

Я секунду подумала. Потом меня захлестнул азарт. Похоже, что я поймала какую-то редкую, пока неизвестную птицу-удачу за хвост. Нужно проверить, как далеко меня этот рихт заведёт.

— Нет, цан Зартон, — сказала я, — валяйте.

— Поваляю я тебя позже, Ролис, — без тени улыбки сказал ректор, — Если доживёшь. Тросы будут ослабляться и натягиваться, двигаться вверх и вниз. Твоя задача удерживать концентрацию и всё время возвращаться в это положение. Я тебя сейчас держал в нём, чтобы тело запомнило, как правильно. Задача ясна?

Я глубоко вздохнула. После двух оргазмов, с распушёным гребнем и приободрившимся после порции рихтовского яда хвостом, я чувствовала себя способной на многое.

— Так точно, цан ректор, — улыбнулась я.

Он коротко кивнул и нажал кнопки на пульте.

Глава 20. Раскрытие

Тросы натянулись, и начался мой личный непрекращающийся ад.

Это был звездец. Натуральный. Беспощадный. Болезненный. Мучительный. Тотальный и неотвратимый. Я ругалась, материлась, рыдала и проклинала своего мучителя.

Было безумно тяжело. Когда, казалось, я уже ничего не могла и повисала на тросах, позволяя им бултыхать меня безвольной тряпочкой, ректор останавливал занятие, подвешивал меня на уровне своего пояса, что-то массировал на гребне, позвоночнике, обвивал хвостом мой безвольно висящий отросток и впрыскивал новую порцию чего-то там рихтовского.

Он всё время напоминал про пси-режим, подсказывал особо изощрённые ругательства, когда свои у меня заканчивались, но на жалобные взгляды и мой скулёж не вёлся.

Убеждаясь, что я снова способна держать тело в горизонтальном положении, он отходил, напоминал вернуться в пси-режим, и продолжал меня пытать.

— Я не могу больше, — во время очередной паузы прошептала я, повиснув на тросах. — Зачем вы это со мной делаете? Это же явно не для завтрашнего зачёта.

— Не для зачёта, Лика, — сказал ректор.

Он приподнял меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Погладил по щеке.

— Потерпи. Тебе надо ещё постараться, — сказал он, глядя в глаза. — Ты скоро поймёшь. Если сейчас сдашься, всё будет зря.

Мне было отчаянно себя жаль, я решительно не понимала, почему и для чего он так поступает сейчас со мной.

— Скажите, хоть, — еле слышно выдохнула я, — ради чего я так мучаюсь?

Ректор загадочно улыбнулся.

— Слышала что-то о раскрытии псионных экстра-линий?

Я нахмурилась. Слухов об этой сверхсекретной военной разработке ходило масса. Большинство склонялось к тому, что это миф. В военной академии курсанты-псионики шептались о том, что это реальность, выводя теории одна безумнее другой.