– А с какой стати одаривать золотом гулящую девку?! – визгнула Яковлева, неспособная сдерживаться.

Завершилась беседа ссорой, подружки обозлились друг на друга. Антонина обиделась на то, что Марфа «налево» свинтила, а Евдокия разорвала отношения, потому что Яковлева в выражениях не стеснялась, под конец гневной речи объявила:

– Чтоб твоя беспутная дочь даже на километр к моему интеллигентному мальчику не приближалась! … нам в семье не нужна!

Глава вторая

Софья протяжно вздохнула и продолжила:

– Марфа и Костя попытались объяснить мамашам, что они когда-то в одной коляске спали, детский сад, школа, пионерский лагерь, каникулы… Они всегда рядом, поэтому любят друг друга, но считают себя братом и сестрой. А разве брат и сестра могут пожениться?.. Марфа вышла замуж за Вадима. Евдокия Олеговна сначала приняла зятя в штыки, но потом поняла, что он хороший парень, умный, работящий, и успокоилась. А Костик женился на мне. Антонина Львовна кривилась, но предложила нам жить у нее. Мы выдержали месяц и удрали в съемную «однушку»… Вадим сейчас владелец сети супермаркетов. Евдокия Олеговна теперь зятя обожает, тот ее содержит и балует. Теща ездит по курортам, одета и обута, как царица, ведет домашнее хозяйство. А вот мне не очень повезло. Антонина Львовна до сих пор считает, что я сволочь, клейма ставить негде. На мой первый день рождения в качестве Костиной жены свекровь толкнула речь. Точно слова не передам, но смысл таков: «Ты корыстная, жадная, отняла наивного Костю у матери и потрясающей девочки Марфы, разбила пару, которая с детства была вместе. Но, раз Бог послал мне, бедняге, суровое испытание в образе невестки с большой дороги, я пройду его молча. С днем рождения, Софья! Прими совет: тебе лучше умыться, чем так краситься, а то ресницы забором. Небось ничего дальше носа не видишь, эдак под машину попадешь. Ха-ха! Шутка это!»

– Шикарное поздравление, – пробормотала я.

Посетительница улыбнулась:

– Меня трудно довести до скандала. Я подняла бокал за здоровье Антонины. Но на следующий день сказала Косте: «Свекровь меня ненавидит, потому что я твоя жена. Марфа тут ни при чем. В данной конкретной ситуации я ничего поделать не могу. Общайся с Антониной Львовной сколько хочешь, но я к ней больше никогда не поеду, ни просто так в воскресенье, ни на Новый год, ни на день рождения. Если она решит зайти к тебе в гости, пусть приходит, но предупреди меня заранее, я уйду». Так мы и жили. Я никогда не упрекала мужа за деньги, которые он матери дает, за построенный для нее дом, за ее поездки по лучшим курортам мира. Мы очень хорошо жили, любили друг друга. А потом…

Голос рассказчицы дрогнул.

– Костя попал в аварию, его машина загорелась… Можно не выкладывать подробности?

– Не надо, – согласился полковник.

Софья продолжила шепотом:

– Антонина Львовна через день устроила скандал. Кидалась на меня, орала: «Мерзавка! Даже поцеловать покойного сына, обнять напоследок его из-за тебя не могу! Сволочь! Сколько денег ты заплатила тем, кто моего единственного мальчика уничтожил?!» И у меня к ней неожиданно поменялось отношение. Мне стало жаль женщину. Она из-за своего характера один на один с бедой осталась, помощи просить не умеет, только орет и ругает всех. Ни подруг, ни родственников, кроме меня, у нее нет. Евдокия Олеговна, мама Марфы, давно с истеричкой дело иметь не желает. И Костя, сумей он что-то перед смертью сказать, определенно попросил бы не бросать его мать… Весь бизнес остался мне. Я дело вместе с супругом поднимала, в курсе каждого, даже самого маленького нюанса, по документам владею почти всем. Тема замужества для меня навсегда закрыта. На-всег-да! Антонина живет в своем доме, который ей Константин построил неподалеку от нас. У нее горничные, водитель, массажист, личный врач и повар. В расходах женщина не ограничена, я оплачиваю все ее желания… Зачем же я к вам приехала?

Софья потерла пальцами виски.

– Антонина везде, где только появляется, льет на меня грязь. Беда в том, что у нас общий круг общения. Придет она в салон волосы в порядок привести, ей, конечно, скажут: «Очень рады видеть вас, прекрасно выглядите! Как дела?» Вопрос предполагает ответ: «Спасибо, все хорошо». Да, если не один год ходишь к одному и тому же мастеру, тот становится другом, в его кабинете можно поплакать. Таня-маникюр-педикюр и Вадюша-парикмахер много чего про меня знают. Но рты у них наглухо зашиты. А девушки на ресепшене часто меняются, и ни одной нормальной женщине не придет в голову откровенничать с ними. Но Антонина – ненормальная. Она, услышав вопрос, льет на меня помои. Сначала ее слушали, потом поняли, с кем имеют дело, и теперь, когда маман появляется, народ разбегается, остается лишь какая-нибудь несчастная девица за стойкой, которая молча кивает всем речам.

Софья протяжно вздохнула.