- Эрик, Мишель расстроена, и насколько я поняла, между вами что-то произошло, - мама девушки  пыталась говорить спокойно, но это у нее не получалось. Осуждение слышалось в каждой букве ее слов,  - на фоне стресса случился обморок, ее сейчас нельзя волновать, а видеть вас она отказывается. – После этих слов Евгений Вячеславович, чуть не бросился на меня с кулаками, только строгий, возмущенный голос жены остановил мужчину.

-Женя мы в больнице, прекрати сейчас же.

-Я тебя просил не подходить к моей дочери?!  - Его приятное, мужественное лицо  сейчас застыло озлобленной маской.  Руки сжаты в кулаки,  он почти вплотную приблизился ко мне, стараясь подавить и заставить отступить, не выйдет, я никого не боюсь в этом мире.  Один страх поселился в душе – это потерять любимую. Руку я на него поднимать не собирался, но и его удары пропускать тоже. И пусть Евгений Вячеславович и собирался воевать со мной, все равно он заслуживал уважения. Мужчина не боялся меня и защищал тех, кто, ему дорог, понимая, что силы наши неравны. – Ты ее больше не увидишь, запомни.

-Это мы еще посмотрим. – Я и не собирался перед ними оправдываться, но и забрать у меня Мишель никому не позволю.   

-Посмотрим, - выплюнул он мне в лицо. Брови мужчины сошлись на переносице, стали заметны глубокие морщинки вокруг рта, он как проснувшийся вулкан в любой момент готов взорваться. 

Надежде Юрьевне, медсестра передала результаты анализов, ее лицо, так напоминавшее Мишель, побелело.

-Что там? – Встревожился отец, заметив состояние жены.

-Гемоглобин низкий,  не переживай ничего страшного. – Успокаивала женщина мужа. Подозрительно как-то, не встревожилась бы она так, будь там все нормально  анализами.

В палату не пустили. Предлагать деньги персоналу смысла не видел, Надежду Юрьевну знали и уважали, никто не посмеет предать коллегу. Я сидел один и ждал хоть каких-то новостей.  Домой не хотелось, мне, вообще, ничего не хотелось. Если только вернуться на несколько часов назад и все изменить.

Каталки с больными возили туда-сюда по коридору – это единственное на что можно отвлечься. Каждые несколько минут подъезжали кареты скорой помощи, крики дежурных врачей и медсестер я пропускал мимо ушей, меня не трогал чужой плач. На сегодняшний день мой эмоциональный резерв истощен. Мне, вообще, ни до чего сейчас нет дела.

-Молодой человек, вы кого ждете? – Спросил меня высокий мужчина в белом халате, с тонкими усиками над губой.  Хотел спросить; - «А вы собственно кто»? Но не стал. А вдруг он сможет помочь.

- Я бы хотел узнать, как чувствует себя Мишель Смехова. – Вспыхнул проблеск надежды, что хоть от него я смогу узнать о состоянии любимой девушке. Наверное, он по выражению моего лица понял, как для меня это важно.

- Дочь Надежды Юрьевны?  - Я кивнул, подтверждая его вопрос. Ничего больше не сказав, он развернулся и отправился к посту дежурной медсестры. Девушку за эти часы я не раз спрашивал о состоянии Мишель, но она упорно отказывалась давать информацию, просила подождать врача. Вот и жду уже три часа.

-Извините, но помочь особо вам не смогу. – Вернулся через несколько минут мужчина в белом халате. – Семья Смеховых уехала, а все результаты анализов остались у Надежды Юрьевны. – Разведя руками, мужчина дал понять, что больше сделать ничего не может. Как я не подумал про запасной выход? Пожав руку врачу, поблагодарил его и направился к машине.

Попал домой я на рассвете. Возникало желание зайти в бар и напиться, но я этого не сделал. Долго колесил по городу, а после сидел на холме под старым дубом, мимо проносились машины, а я вспоминал каждый миг, проведенный с Мышулей вместе. Тишина. А вот, где-то недалеко запел сверчок,  ветер колышет листву деревьев и обдувает прохладой лицо… Всю красоту и очарование ночи, мне  мог заменить один взгляд любимых глаз. Как часто простое недопонимание портит нам жизнь.

Глава 20.

Мишель.

Жизнь после того вечера не остановилась, она продолжала свой размеренный бег. Мне же оставалось только смериться со всем и жить дальше. Теперь я знала, что смогу это сделать. Мои чувства не прошли, да это и невозможно. Их не стало меньше или больше, ведь я безгранично любила Эрика. А почему любила? Я до сих пор отдана полностью только ему: сердцем, душой, телом, мыслями. Нельзя так вверять себя человеку, но по-другому не получается. Мое сердце даже стучит в такт его дыханию. Перестанет Эрик дышать, и оно остановится. Бессмысленно выстраивать защиту от этих чувств. Бессмысленно пытаться его возненавидеть. Я отчетливо понимала, что, скорее всего, никогда не стану счастливой без него. Я смогу жить дальше, даже улыбаться, но моя душа навсегда осталась в теле мужчины. Тех осколков раздробленной души, что еще можно отыскать в себе, хватает только на безрадостное существование в этом мире.