Пришлось быстро вернуться в комнату. Легла на кровать, почти с головой укрылась одеялом, отвернулась, сделав вид, что сплю. Вскоре послышались шаги. Мужчина сел рядом на кровать и гладил меня по волосам. Через несколько минут вздохнул и куда-то поплелся…

Убедившись, что Дима вышел, встала и осторожно подглядела за ним. Мой ненаглядный лежал в гостиной на диване и спал. Даже не разделся и не снял обувь. А вот мне явно не до сна. Будто наизнанку вывернули и плюнули сверху.

***

Я вздрогнул и открыл глаза, в комнате царил непонятный гул, острой болью отдавая через уши в голову. Немного придя в себя, обернулся. Татьяна включила пылесос на полную мощность и старательно чистила ковер возле дивана, на котором я спал.

— А кто у нас сегодня пидорас?

— Чего?.. – поморщился, - Сколько времени?.. — выдавил из себя.

— Уже достаточно для предателя, который нагло врет своей любимой женщине, — в этой фразе услышал столько разочарования, сколько не испытывал до этого, наверное, за всю свою жизнь.

Я сел. В голову стали приходить обрывки воспоминаний прошлой ночи. Мне очень стыдно, обхватив затылок руками, не знал с чего начать разговор. Танюшка выключила, наконец, источник адского шума и пошла в кухню. Я продолжал сидеть, чувствуя себя подонком. Моя невеста принесла полный стакан прохладной воды и растворила в нем шипучку.

— Пей, предатель! — сунула его мне в руку и вышла в сад.

Приняв средство от похмелья, стало чуть получше, но нужно окончательно вернуться в ясный ум. Пошел в душ. Хорошо бы искупаться под ледяной водой, а заодно подумать, что говорить Тане. Когда более-менее настроился, зашагал к ней. Таня сидела на садовой качели под навесом. На ее коленях лежал Персик. Увидев меня, девочка тут же отвернулась. Я сел рядом.

— Я тебе не изменял и не планировал… — решил все-таки поговорить.

— Да ладно? Я все видела, Дмитрий Александрович, своими глазами, дуру не делай из меня! — она очень сердилась, пождала губки и нахмурила брови.

Встал с качели, сел перед ней на землю и положил голову на ее колени, пришлось немного сдвинуть кота. Переживет. Персик не выдержал столь бесцеремонный поступок и сам удалился, оставив на одних.

— Я клянусь, Таня, мне, кроме тебя, никто не нужен.

В этой ситуации виноват только я, если бы не жрал вискарь как не в себя, то не пришлось сейчас нам переживать эту ссору.

— И кто та шалавьерра?— завуалировала вопрос Татьяна.

— Бывшая владелица помещения, где мы хотим открыть филиал, — пришлось немного слукавить, чтобы сохранить Танюшкины нервы. Если бы она узнала, что Марго действующий соучредитель, ни о каком втором зале я мог и не мечтать. Хотя точно знал, что между мной и Маргаритой ничего нет и быть не может, но то же самое не смог бы донести до Татьяны после прошлой ночи, а мысли она читать не умеет.

— Ты все время пользуешься моей добротой, Дима. Но понимаешь, что этот колодец не бездонный? Когда-нибудь можешь нарваться на последнюю каплю, — уже чуть мягче произнесла Таня, гладя меня по голове.

Я понял, что ледяное сердце моей королевы потихоньку стало оттаивать.

В ворота постучали.

— Татьян, открой, у меня еще сил нет нормально двигаться.

Она послушно встала и направилась к калитке, через пару минут уже возвращалась, с трудом неся огромный букет ее любимых белых лилий.

— В записке было указано, что “предатель очень раскаивается”. Как это понимать? Первые извинения накосячившего мужа? Ну, почти, мужа, — смеясь, завалила меня вопросами.

Главная черта Тани — простота. Но не путайте с простушкой. Она никогда не строит из себя кого-то другого, кем не является, не держит зло, многодневными драмами тоже не страдает. За это я ее очень ценю, простой искренний человечек, она опять мне поверила. Никогда больше не посмею ее расстроить. Наверное.

— Сегодня я всецело под твоей властью, принцесса, хочешь — казни, а хочешь — помилуй.

Взял букет и помог занести в дом. Девочка долго металась из комнаты в комнату, не знала, куда пристроить цветы, пришлось брать ведро — ни в одну вазу они не помещались. Поставила букет на свою прикроватную тумбу.

— Ты же в нем полы мыла? — удивился я, увидев эту конструкцию.

— Ну и что?

Спорить не стал, даже такую мелочь, как цветочный веник, оценила, словно это бесценный дар, хозяйка здесь она, ей виднее, захотела поставить ведро для уборки рядом с постелью — пусть так и будет.

Подошел к Тане обнял сзади и поцеловал в шею. Вот мой родной запах, моя любимая Танечка, ни одна женщина не сравнится с ней. Она развернулась и обняла меня.