– Номер они не видели?

– Нет, я же его грязью залепил, ещё когда ты с их джипом возился. Да и когда они выбежали – вы уже довольно далеко отъехали. Но судя по тому, как они орали, им не терпится тебя найти. Только они тебя почему-то Чичей называли. Так что, Чича...

– Сам ты Чича, – хмыкнул я, но, бросив на Марину взгляд, осёкся.

Она тоже сразу среагировала, хоть и "не слушала". Но вообще, понять можно – жених ведь, какой бы он ни был убогий. Волнуется, наверное.

– Пойдем в дом, – позвал я, больше на неё не глядя.

Не мог я на неё смотреть. Больно было и стремно. Да и нервничал так сильнее. Вот серьезно, даже когда вызволял её, такого мандража внутри не было, как сейчас, когда она просто стояла рядом.

Попытался худо-бедно взять себя в руки. Даже состроил равнодушную мину, типа мне всё пофиг. Познакомил её с Тоней, с Владом, повел наверх. Она молча и безропотно шла следом.

– Вот тут моя комната, отцовская – там дальше, по коридору, тут – матери… была. А это гостевая. Заходи, располагайся. Здесь душ есть, уборная. Я скажу Тоне, чтобы дала тебе чистое белье, ну и все, что нужно.

Она прошла, огляделась. Потом обернулась на меня, и я, как дурак, быстро отвел взгляд.

– Тимур, спасибо тебе.

Я пожал плечами, типа, не за что.

– А можно вопрос? Ты их и правда хотел сжечь?

– Конечно, нет. В смысле, может, и хотел бы, но не собирался. Я пока ещё с ума не сошел.

Я уж не стал уточнять, что сотвори они с ней то, что пообещали – спалил бы там вообще всё и даже глазом не моргнул.

– А глядя на тебя, казалось, что собирался.

– Главное, что и они так подумали.

Она улыбнулась, а мне еще хуже стало.

– Я пойду, – буркнул я, – а ты… отдыхай.

– Тимур, а как ты меня нашел?

– Жених твой подсказал.

– Ромка? Но как? Откуда? Где вы с ним встретились?

Я видел её растерянность, но слова давались слишком уж с трудом, чтобы пуститься в объяснения. И смотреть на неё по-прежнему не было сил. Нет, не стремно мне было, а стыдно. Она на меня смотрела как на героя, и это после всего, что я вчера устроил…

– Просто искал и нашёл… – всё же выдавил я, потом добавил глухо: – Марин, прости меня за ту выходку. Я не хотел. Я…

Чёрт, что ещё сказать? Как вообще это делается?

Я ждал от неё каких-то слов, но она снова улыбнулась и взглянула так, словно ей вдруг стало забавно. Я вышел из комнаты. Спустился вниз, отправил к ней Тоню. У той от любопытства уже глаза вовсю горели.

– Что за девочка? – пристала она.

– Просто друг. Вместе в лагере были. У нее сейчас проблемы.

– Ты первый раз приводишь девочку. Большое событие! По-моему, хорошая. Славненькая, скромная…

– Да какое событие! – раздраженно поморщился я. – Говорю же, проблемы у нее.

Чтобы не нагрубить, я скрылся от её расспросов у себя в комнате, даже заперся для верности. И всё равно сидел как на иголках. А как тут успокоишься, если Марина здесь, в моем доме, в нескольких шагах? Ни о чем другом больше думать невозможно было. Даже под душ холодный залез, чтобы малость подостыть. Только вышел, как Тоня позвала на ужин.

Я спустился в столовую чуть позже, Марина уже сидела за столом, а Тоня между делом выпытывала у неё подробности.

– Тимур сказал, вы подружились в лагере? Вы там тоже… отдыхали?

– Нет, работала.

– Кем?

– Психологом.

– Надо же! А сколько же вам лет?

– В сентябре двадцать один исполнится.

Я вошел, и Тоня мгновенно сменила тему:

– А это мой фирменный пирог. Я его по маминому рецепту готовлю. Очень вкусный, всем нравится, правда, Тимур?

– Угу, – не глядя на Марину, уселся я зачем-то напротив неё.

Я видел её пальцы, тонкие и длинные, без маникюра, без украшений. Она отламывала ими хлеб, обхватывала чашку, брала приборы. И такими красивыми мне казались её движения, что я пялился как завороженный, забыв про еду. Впрочем, сейчас мне и кусок в горло не полез бы. Хотя, когда Тоня заохала, почему это я ничего не ем, всё-таки что-то проглотил, но даже вкуса не почувствовал.

Еле высидел этот ужин, хотел вообще уйти, но и не хотел… Когда ещё смогу вот так вольно на неё смотреть? Завтра, послезавтра? А потом приедет отец, и я её больше не увижу.

Несколько раз, когда всё же поднимал на неё глаза, ловил на себе её пристальный взгляд, и меня тут же в жар кидало. Палевно, конечно, было отворачиваться, но и выдержать этот её взгляд я не мог. Хоть и извинился, и она, вроде, не изображает оскорбленное достоинство, даже наоборот, а всё равно стремно. Как ни крути, а выступил я вчера по-скотски. Вот и смотреть ей в глаза невмоготу.

Ну и те слова её тоже впечатались намертво. Хотя, что странно, больше я на неё за это не злился. Захотел бы – и то не смог бы. Да и за что? Если уж честно, в любви она мне ни разу не признавалась и никогда ничего не обещала. А всё, что я себе напридумывал про нас, – мои проблемы.