Для занятий здесь была специально оборудована комната, просторная и уютная, с кучей разномастных кресел, диванчиков, стульев, пуфиков, расположенных кругом. Стены украшали умиротворяющие фотопейзажи. По углам зеленели комнатные деревья. На полках стеллажа, помимо дюжины книг (кстати, по психологии, ура), я обнаружила какие-то поделки, вазы из хрома и стекла, фотографии подопечных и статую Давида-победителя Донателло. Рядом с музыкальным центром возвышалась стопка дисков с музыкой для релакса. Что уж, здесь даже ковер, полностью застилавший пол, был такой пушистый, что хоть ложись и спи на нём, как на перине.

Да, если мешало солнце, можно было опустить портьеры и настроить мягкий искусственный свет, создав теплую и даже интимную обстановку, но с этим я решила пока не экспериментировать. Наоборот, распахнула окна пошире.

На первое занятие детки заявились всем скопом минута в минуту. Я их даже похвалила за пунктуальность.

– Что вы, Мариночка, – промурлыкал парень-блондин с каре, разваливаясь на одном из диванов. – Как мы могли опоздать? Нам же так не терпится заняться с вами… психотренингом.

Остальные парни его многозначительную паузу оценили смешками.

– Да, я так и поняла, – улыбнулась я. – Кое-кому настолько невтерпеж было, что аж ночью рвался… на занятия.

Снова прокатились смешки.

– Располагайтесь, – поторопила я нескольких парней, которые не спешили рассаживаться.

– Куда садиться? Куда хотим?

– Да. Кому где нравится. Главное, чтобы вам было удобно, чтобы вы могли расслабиться.

Один тут же уселся на подоконник. Перегнулся, смачно сплюнул в открытое окно. Потом задрал ноги и водрузил кроссовки прямо на журналы, которые кто-то оставил на подоконнике.

Второй разлёгся на ковре прямо возле моего стула. Лёг, паршивец, так, чтобы заглядывать мне под юбку, что он и делал, демонстративно и нагло вытягивая и изгибая шею. Мне, конечно, немедленно захотелось пересесть от него подальше, но на то, наверняка, и был расчёт. И я заставила себя остаться на месте. Впредь буду надевать только брюки, пометила я в уме.

Ещё один, щуплый паренёк в пёстрых шортах, плюхнулся в кресло-мешок и растопырил худые ноги во всю ширь.

– А подрочить можно?

Я чуть не поперхнулась от такого заявления. А парни хором грохнули в голос, кроме блондина с каре. Алик Рудковский, вспомнила я его имя. Он не хохотал, как все, он вообще строил из себя культурного и вежливого. Но это был театр, я уверена. По едва уловимой блуждающей улыбке, по холодному взгляду я видела – весь этот балаган продуман не без его участия, а, скорее всего, вообще с его подачи.

Мальчики просто пробуют меня на прочность. Покусывают, пока ещё слегка, прощупывают границы. Ну и, конечно, из кожи вон лезут, стараясь вогнать меня в краску.

– Думаю, это лишнее, – с невозмутимой улыбкой ответила я.

– Ну вы же сами сказали, что мы должны расслабиться, а я, если не подрочу, не расслаблюсь, – прогундосил тощий паренек, проворно запуская руку себе в шорты.

– Оу, дружок, так у тебя серьезные физиологические проблемы. Это приапизм называется. Беги скорее к доктору. Он тебе поможет. Снимет напряжение. Подлечит.

– Да ладно, потерплю, –– под взрыв дружного хохота товарищей отмахнулся паренек и внезапно порозовел.

Вот как! Дрочить при всех ему нормально, а тут вдруг залился румянцем.

– А высидишь? А то смотри, рискуешь, – мстила ему я с самым заботливым выражением лица. – А то дело это нешуточное. Сейчас расслабиться не можешь, а вскоре, наоборот, будешь всегда-всегда… расслаблен.

Под смех дружков паренек сдвинул колени, а потом и вовсе закинул ногу на ногу.

– Смотри, Тарас, – хмыкнув, подал голос парень, который полулежал возле моего стула. – Сходи к Айболиту, а то…

– Как бы и тебе к доктору не понадобилось, – глядя вниз, в смеющиеся глаза наглеца, сказала я. – Ты так страшно вытягиваешь шею, что, кажется, вот-вот её свернешь. Пожалуй, я не буду рисковать, пожалею тебя, пересяду.

Я отсела в кресло и выдохнула. Всё-таки этот паршивец своими заглядываниями под подол мне здорово мешал.

– Сегодня мы с вами просто познакомимся. Пусть каждый из вас расскажет о себе то, что пожелает.

Они переглядывались, ухмылялись, но брать слово никто не торопился.

– Тарас? – повернулась я к пареньку в пестрых шортах. – Я уже кое-что о тебе знаю, так что давай с тебя и начнём. Точнее, продолжим знакомство.

Он пробурчал что-то невнятное, бросив зачем-то беглый взгляд на Алика.

– Хотите послушать наши откровения? – хмыкнул парень с подоконника. – Покопаться в наших грязных мыслишках?

– Работа такая, – обреченно развела я руками.

– Ну, слушайте, – с глумливой ухмылкой продолжил он. – Я здесь, потому что чпокнул свою сестру. Двоюродную. А предки не оценили.

– Герыч, главное, чтоб сестра оценила, – бросил ему один из парней.

Ну… скажем так, это было очень своеобразное «знакомство». Золотые мальчики вываливали самые грязные подробности своей жизни до лагеря. Причём с таким азартом, словно старались друг друга переплюнуть: кто хуже. Кто-то сидел на тяжелых веществах, кто-то не поладил с законом, но у большинства рассказы сводились к сексуальным похождениям, если не сказать извращениям. И групповушки – это было ещё самое безобидное.