Это даже хорошо, что она такая инициативная, потому что сам я не особо знал, что делать. Она извивалась по моему телу, глядя с прищуром в глаза. И, наверное, ждала от меня реакции, а я не мог понять, что чувствую и чего хочу. Было в этом что-то одновременно и противное, и приятное. Хотелось, конечно, чтобы она продолжала в том же духе, чтобы вот так елозила. Но в то же время накатывало желание её оттолкнуть. Особенно когда она подцепила футболку и стянула её с меня, а затем принялась ощупывать, скользя ладонями по груди, плечам, торсу.

– О, ты у нас действительно большой мальчик. – Жанна чуть отклонилась и положила руку на ширинку. Погладила, несильно сжала, а затем проворно распустила ремень, расстегнула пуговицы и запустила пальцы под джинсы. Как я ни силился, меня всё же повело, да так, что, по ходу, мозги отключились. Стало совершенно пофиг, кто она, какая она, тупо захотелось немедленной разрядки и всё. Я даже непроизвольно толкнулся вперёд, и она тихо хихикнула. А потом вдруг прижалась ко мне и лизнула в шею. Я тут же отпрянул, брезгливо отёр широкий мокрый след.

– Ты чего? – продолжала улыбаться Жанна. – Я могу заласкать тебя, глупенький, так, что в космос улетишь.

Она приоткрыла рот, между губ показался розовый влажный кончик языка и задвигался вправо-влево. На меня же накатило омерзение. Я еле заставил себя произнести:

– В другой раз… в космос…

Я поднял футболку, но Жанна стала цеплять меня за руки.

– Ты куда? Да что с тобой?

Да ничего, просто воротит меня. Этого я ей, конечно, не сказал. Просто оттолкнул её руки и вышел из кабинета. Адски хотелось в душ, смыть её липкие прикосновения.

Я уже поднялся до середины лестницы, как меня окликнул Влад. Кивком позвал в свою каморку. Я спустился.

– Что?

Он указал на один из мониторов, который транслировал то, что снимает камера, установленная в отцовском кабинете. Сейчас там торчала одна Жанна. Она сидела на тумбе и хлестала вискарь из бутылки. Я мог себе представить, что видел на экране Влад пять минут назад.

– Всё пишется, – сказал он мне. – Но если скажу, что ничего не было, то Сергей Михайлович и смотреть не станет, скорее всего. Для верности могу вообще стереть, скажу, сбой был или электричество отключали…

– Наоборот. Ты эту запись отцу покажи, когда приедет. До того момента, как я ушёл. А потом – вот то, что ты сказал. Типа электричество отключали. Пусть не знает, что ничего не было.

– Но Сергей Михайлович решит ведь, что вы… ну это самое с Жанной Андреевной… переспали...

Я уставился на него. Тупой он, что ли?

– Пусть решит. Это и нужно. Влад, не тормози. Она, чтоб ты знал, собралась отцу пожаловаться, что ты её домогался. Так что советую опередить её. Иначе… ну ты сам отца знаешь.

– Я не домогался!

– Ну попробуй потом ему докажи.

Влад набычился, переваривая услышанное и просчитывая перспективы. Потом взглянул на меня растерянно.

– Так Сергей Михайлович ведь и тебе… ну, вломит.

– Переживу, – пожал я плечами. – Зато чумы этой здесь не будет.

16

С утра Жанна порывалась поговорить со мной наедине, но после завтрака я благоразумно свинтил. Поехал с пацанами купаться на залив и домой заявился уже ночью, а на следующий день, точнее, вечер, из командировки вернулся отец.

Видать, моё предупреждение насчёт Жанны так запало Владу в душу, что он с порога попытался заманить отца в свою каморку. Его бы воля – он бы и чемодан занести ему не дал. Но отец сподобился выслушать его только после ужина, во время которого поинтересовался, не обижал ли я Жанну. Жанна ответила за меня:

– Нет, не обижал. Мы, наоборот, поладили. Да, Тимур?

– Ещё как, – хмыкнул я.

– Ну и хорошо, я рад. Антонина, а как идёт приготовление к банкету?

– Сергунчик, я как раз об этом хотела с тобой поговорить, – влезла Жанна, не дав Тоне и рта открыть. – Давай наймём специальное агентство. Они занимаются такими вещами профессионально. Закуски, блюда как в ресторане, обслуживание на уровне. Они нам и двор украсят, шатры поставят, шарики там… ну, всё как положено. Кейтеринг это называется. Мы же не нищеброды всё-таки…

Отец виновато взглянул на Тоню.

– Подумаем.

– Сергунчик, ну что тут думать? Перед гостями будет стыдно. Все эти домашние пироги… ну, это дешево, ни вкуса, ни стиля… Какая-то деревенская гулянка получится… Позорно как-то. Мы ведь можем себе позволить.

Жанна, дура, не в курсе, видать, что отец родился и вырос в деревне. И своими народными корнями гордится не меньше, чем собой. А собой он гордится чрезмерно. Типа, сам поднялся, всего добился. Настоящий мужик, короче. Но когда подопьёт, впадает в ностальгию. Ещё эту древнюю песню раз за разом гоняет – «Снится мне деревня», а то и подпевает с надрывом. И тут Жанна плюнула на святое.

Отец сразу нахмурился, помрачнел, но говорить за столом ничего не стал. Буркнул только недобро:

– Потом обсудим.