- Сказал, что скоро будет. Теть Люб, а как вы поняли, что любите отца? – я сама не ожидала от себя такого вопроса, ведь мы с ней не были близки, чтобы разговаривать на такие темы, но атмосфера располагала поговорить именно об этом.

- Ох детка, его любить очень легко. – она присела на стул и потянув меня за руку, усадила на соседний. – Я же когда встретила его, не могла понять в чём дело. Вижу, что вроде нравлюсь, но как огня избегает, и только когда узнала, что стряслось, поняла его поведение. Он сильно страдал, дочка. Мучился, каялся, но ничего поделать не мог, ребенку ведь всегда с матерью лучше.

Я на пару секунд прикрыла глаза, чтобы взять себя в руки. Спрашивая об отце, я не думала, что услышу историю его терзаний касательно моего отъезда. Я помню, как плакала и просила, чтобы меня оставили с ним, но папа молчал и только смотрел на меня, пока мама пыталась вдолбить мне в голову, что так будет лучше.

- Когда мы познакомились, Ярик уже совсем взрослый был, совершеннолетний. Он же в том году как раз в армию пошел, после школы, а там сама понимаешь – некогда грустить. Поэтому ему в какой-то степени твой отъезд дался проще. А вот с Владом всё намного тяжелее. Он мать то родную не помнил, потом твоя его бросила. Ты уж прости, что так говорю, но ведь не вру ни грамму. – я кивнула и вновь прикрыла глаза.

- Влад добавил седины на наши головы. – засмеялась Люба, но так по-доброму, по-матерински. – Только вот с отцом отношения он так и не наладил, и женщин недолюбливает теперь. А как иначе, травма то вон какая. Я уж пыталась и так, и эдак его поддержать, но он как осел упертый. Против меня не возражает, но до сих пор держится вдалеке от семьи. Даже с Яриком не так дружен, и с тобой редко общается, насколько я знаю.

- Да, звонит только по праздникам. – грустно улыбнулась я. Много раз я пыталась сама звонить Владу, но он просто игнорировал меня, или отваживал тем, что очень занят.

- Я что-то совсем ушла от твоего вопроса, детка. Твоего отца очень легко любить, только доказать ему это невозможно. Он считает, что не заслуживает любви, но разве может кто-то этого не заслуживать? Он хороший человек, очень добрый и ранимый, каким бы сильным не казался. У него прекрасные дети, которых я люблю, как своих собственных. Твоего отца уважают, и приходят советоваться, хотя он уже давно в отставке. Разве могут к плохому человеку ходить вот так за советом? Когда говорю об этом, он лишь отмахивается. Конечно, упрямства ему не занимать, но любить его просто. Заботится вон обо мне как, а ведь я не прошу даже многого. Но вот чего не чувствую, так это того, что действительно нужна ему. Раньше думала слюбится, сгладится, а когда услышала их разговор, думала прибью старого. – разозлилась Люба и хлопнула себя по коленям.

- А что произошло? – осторожно спросила, беря её ладошку в свою руку.

- Мать твоя случилась. Ты прости детка, но она та еще… в общем звонит ему ни свет ни заря, и просит что-то, спрашивает, советуется. Знаю, что разница во времени, но она то вся при параде, я лишь глазком увидела. Разодета, причесочка, и по видео названивает. Ну отец то твой вышел в другую комнату, но я всё слышала. Она ему намеки разные кидает, мол, как ей хорошо с ним было, как увидеть хочет, а он и рад. Будто только и ждал, когда поманит его обратно. И плевать, что столько боли причинила и ему, и детям. Сразу хвост распетушил, ну а я дальше слушать не стала. Вещи собрала и такси вызвала. Не могу я так, дочка, душа болит. Не любит он меня, просто удобно было со мной, а я устала ждать. Как она всё равно никогда не стану, да и не хочу такой быть.

Я понимала её, как никто другой. Даже я, будучи молодой и симпатичной, чувствовала себя на фоне мамы каким-то гадким утенком. Она всегда любила блеск и шик. Яркий макияж, шубы, каблуки, гордая осанка. Она восхищала мужчин и погубила не одно мужское сердце.

- Дура ты Любка. – вдруг послышался грубый голос отца. Он стоял в проходе, видимо услышав наш разговор и держал в руках охапку красных тюльпанов. –Ты ведь совсем другая, и именно за это я тебя и люблю. А если подслушиваешь, то нужно делать это до конца. Тогда бы узнала, что я ей ответил и не делала бы глупостей. Я переживаю, сплю плохо, Ярик вообще похудел вон, Камила примчалась из-за того, что два дурака друг друга не поняли.

Отец в два шага преодолел расстояние между ними и теть Люба тут же уткнулась носом в его грудь. Вот уж действительно два дурака, думала я, утирая катившиеся по щекам слезы. Но мой план по примирении сработал, даже лучше, чем я ожидала.

- А цветочки то красивые. – прошептала я, восхищенно глядя на эту парочку.

- И правда, - согласила теть Люба, принимая букет от отца, - где только откапал такие?

- Так на заднем дворе же растут. – пошутил отец и вновь обнял теть Любу, а я не сдержалась и тоже примкнула к ним. Как бы я далеко не находилась, но всегда видела, что отец счастлив с этой женщиной. Она такая нежная, чуткая и очень добрая, и ведь её тоже невозможно не полюбить.

- Ну вот, наконец-то всё хорошо! – произнес, вошедший Ярик, увидев наши объятия.