- Платье - это платье, я не ошибаюсь? - Он весело и игриво улыбается мне.

- Неважно. Нет ничего плохого в том, чтобы быть трансвеститом. И если однажды Эндрю станет трансвеститом, мы все равно будем его любить, заявляет Куинтон, целуя Эндрю в щеку. - Да, будем. Что бы ни случилось, мы любим тебя. Кем бы ты ни был, кого бы ты ни любил, главное, чтобы ты был счастлив.

Ух, мое чертово сердце. Эти мужчины - все для меня.

Через пятнадцать минут мы уже в церкви. Там моя мама и мамы парней, и как только они видят Эндрю, его передавали из рук в руки, чтобы он утонул в любви своих бабушек.

- Итак, у меня к тебе вопрос... - обращаюсь я к Энди, пока все увлеченно болтают перед началом церемонии.

- И что это может быть? - спрашивает она, и ее губы растягиваются в улыбке.

- Я не особо религиозна, но для Куинтона это важно. А значит, это важно и для меня. В католической религии большое значение имеют крестные родители.

Ухмылка Энди сменяется шоком. - Какого хрена? Ты спрашиваешь о том, о чем я думаю?

- Что ж, если ты дашь мне договорить, думаю, мы это выясним. - Я смеюсь. - Энди, окажешь ли ты нам честь, став крестной Эндрю?

- Издеваешься? - она расплывается в широченной улыбке. - С радостью! - Она хватает меня и крепко обнимает. Я смеюсь и обнимаю ее в ответ. Мы вернулись к тому, что было раньше, и теперь видимся почти каждый день. Она постоянно приходила позаниматься со мной и Хантером. В основном она приходила, чтобы пообниматься с Эндрю, но разве можно ее за это винить?

- Не трогай моего малыша, - рычит Линк, вставая позади Энди.

Энди отпускает меня, как будто я раскаленный камень, и отступает на шаг. Бедняжка до сих пор до смерти боится Линка. Я ее не виню. Я знаю, что этот придурок ей наговорил. И хотя я не раз говорила ей, что никогда не позволю, чтобы он причинил вред ей или ее отцу, ей от этого не легче. И в этом я ее тоже не виню. Потому что, в конце концов, хоть я и имею большое влияние на Линка, он все равно делает то, что хочет.

- Она не прикасалась к твоему ребенку. Она обнимала меня. - Я сердито смотрю на Линка, и меня переполняет раздражение.

- Мой ребенок в тебе, следовательно, она прикасается к моему ребенку - Он выдерживает мой взгляд, и мне хочется влепить ему пощечину.

- Ты сумасшедший, - бормочу я.

- И к чему ты клонишь? - сухо парирует он.

- Иногда мне просто хочется схватить тебя за твою гребаную шею и сжать, - рычу я, делая шаг к нему, пока мы не оказываемся лицом к лицу.

- Давай, - подначивает он. - Я бы с удовольствием посмотрел, как ты пытаешься.

- Как бы мне ни нравились твои извращенные прелюдии, - вмешивается Тейлор, - священник готов начать.

Мы еще мгновение смотрим друг на друга, после чего этот придурок едва заметно ухмыляется и отворачивается.

- Мне нужно потрахаться, - бормочу я, и Энди фыркает от смеха.

- Я не буду осуждать, если ты потрахаешься в церкви.

- Я не это имела в виду. - Я смеюсь.

- Уверена, что в твоем гареме найдется кто-нибудь, кто удовлетворит твои потребности, - ухмыляется она.

Вы бы и сами так подумали, верно? Хотя парни не так плохи, как Линк, они тоже обращаются со мной бережно, как будто, если они будут трахать меня так, как обычно, мне будет больно.

Врач уже сказал, что с сексом все в порядке. Нормально. Безопасно. Что моя беременность не относится к группе высокого риска, а нашего ангелочка я потеряла из-за несчастного случая.

Вчера вечером я сорвалась. Сказала им, что, если они не начнут трахать меня, как раньше, я им всем члены поотрезаю.

Это была угроза в порыве гнева, но, серьезно! Я возбуждена как никогда и лишилась бесконечного источника оргазмов.

Не то чтобы я их не испытывала, они по-прежнему доставляют мне массу удовольствия. Но это не то. Это не то, кто они есть, кто мы есть.

Надеюсь, моя небольшая истерика заставит их задуматься.

Церемония прошла гораздо быстрее, чем я думала. Проходит, наверное, полчаса, и вот наши мамы фотографируются с нами и Эндрю перед отъездом.

Я выхожу из церкви последней, вслед за Энди и Куинтоном, и уже собираюсь направиться к выходу, когда Хантер возвращается через парадную дверь и останавливает меня.

- Ты никуда не пойдешь, - говорит он.

- Аа, почему, черт возьми, нет? - спрашиваю я.

Он бросает на меня озорной взгляд, который так и говорит, что он задумал что-то нехорошее.

- Ты мне доверяешь? - спрашивает он.

- Свою жизнь, - серьезно отвечаю я. - Так почему? - У меня все еще есть подозрения. Он определенно замышляет что-то недоброе.

- Мы собираемся уходить, но ты останешься здесь. Я хочу, чтобы ты взяла это. - Он протягивает мне стопку чего-то, похожего на одежду. - Ты пойдешь в ванную и переоденешься в них. Потом возвращайся сюда.

- Что? Зачем? Что это?