Открыв его страницу, я вижу, что он уже написал мне, что его вызвали на работу и он вернется домой позже.

Улыбнувшись, я разворачиваюсь и бегу в дом. Все мамы будут на работе еще несколько часов, а Лия этажом ниже, в комнате напротив, так что никто не услышит, как я... работаю.

Я нервничаю, но в то же время воодушевлена. Возможность притвориться кем-то другим, исследовать то, что меня возбуждает и заводит — это заманчиво. Не могу вспомнить, сколько раз я представляла, как парни берут меня на глазах у других людей, показывая, кто здесь главный и чего никогда не будет у других. Это одна из моих фетишистских причуд, и я очень надеюсь, что их это не смутит. Если, конечно, я когда-нибудь с ними сближусь.

В каком-то смысле это похоже на то, о чем я думаю. Я получаю удовольствие и показываю людям то, чего у них никогда не будет, как бы сильно они этого ни хотели. И вдобавок ко всему, мне за это платят.

Я буквально вибрирую от предвкушения, когда возвращаюсь в свою комнату. Убедившись, что постель застелена, я беру коробку с игрушками. Их не так много, потому что я все еще девственница, и единственный член, который растянет меня до предела — это член одного из моих парней, а не какой-нибудь искусственный силиконовый член.

У меня есть вибраторы и зажимы для сосков, но я знаю, что, когда наконец начну заниматься сексом, мне захочется попробовать всё.

Застелив кровать водонепроницаемым одеялом, я кладу игрушки и маску на один прикроватный столик, а другой придвигаю к краю кровати, чтобы поставить на него ноутбук.

Когда я заканчиваю с обустройством, я выбираю, какие бюстгальтер и трусики надену. Преимущество лыжной маски в том, что мне не нужно заморачиваться с прической, а из косметики я нанесу только тени и тушь.

Сняв с себя сегодняшнюю одежду, я надела милый персиковый комплект, который купила, когда встречалась с Энди. Он как нельзя лучше подходит к псевдониму.

Забравшись на кровать, я сажусь, скрестив ноги, и захожу на сайт. Сначала я планирую провести прямую трансляцию, привлечь аудиторию, а через какое-то время начну отвечать на приватные сообщения. Я буду притворяться девственницей, чтобы меня не просили делать что-то слишком безумное. Я понаблюдала за несколькими девушками, работающими в сфере веб-камер, но, судя по тому, что я видела, все они делают что-то свое. Это мой канал, так что я буду делать то, что хочу, если это будет приносить мне доход. В худшем случае я не заработаю ни гроша и мне придется искать другую работу.

Взяв маску, я надеваю ее. Глубоко вдохнув, я нажимаю кнопку «Прямой эфир». Ну, была не была.

- Привет всем. Я Пичес...

Линкольн

Пока я мою руки, вода становится красной, потом розовой, а потом снова прозрачной. Еще один день, еще один мерзкий ублюдок, которого я лишил жизни.

Я все еще немного на взводе. Надеюсь, мне поможет тренировка в зале, а если нет, то подожду, пока Рэйвен уснет, и навещу ее поздно вечером.

В отличие от моего младшего брата, я сначала удостоверюсь, что она крепко спит.

Я люблю его, он моя семья, но мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не всадить пулю в его тупую башку. Не могу поверить, что он так поступил с Рэйвен.

Когда Хантер сказал, что она сбежала после того, что они натворили, я, отчитав его, отправился на поиски. К счастью, она была дома, в безопасности, в своей постели. Я сидел рядом и смотрел, как она спит, до самого рассвета. Я не хотел уходить, но и не хотел, чтобы она меня там увидела. Мне бы пришлось врать, и это бы только все испортило.

Хантеру повезло, что она разозлилась только на него, и это было справедливо. Она не отстранялась от нас и не избегала общения. Хантер выглядел как побитый щенок, но он сам виноват.

Кажется, Рэйвен оттаивает. Не думаю, что она его простила, но долго злиться не сможет. Она слишком сильно его любит.

Ребята злятся на меня за то, что я заставляю их придерживаться плана, который мы согласовали много лет назад. Но я делаю это не ради забавы. Они должны понять, что Рэйвен нужен этот год, наполненный свободой и нормальной жизнью. Если мы нарушим план, все будет кончено. У нее не будет ни минуты для себя. Я буду владеть ею, трахать ее, поглощать ее. Я никогда не смогу выпустить ее из виду. Она будет моей во всех смыслах этого слова. Я ревнивый и эгоистичный собственник, когда дело касается моей Пташки, и мне плевать, что могут об этом сказать.

Она не готова ко мне. Готова к моему уровню жестокости. У меня не все в порядке с головой из-за того, что я мечтаю с ней сделать. Я живу ради того дня, когда смогу обхватить ее милое маленькое горло и сжимать его до тех пор, пока она не испугается, что умрет. Чтобы она знала, что я — причина, по которой она все еще жива. Причина, по которой она всегда будет стоять на ногах. Ее жизнь в моих руках, и хотя я бы никогда ее не отнял, она будет знать, что я могу это сделать.