— Да, мы здесь с Эвой отмечаем ее восемнадцатилетие, — Эва поражалась, как может так меняться человеческий голос. Только что Алена говорила вполне обычно, а теперь ее речь переливалась, будто жемчужинки сыпались. — Знакомься, Мак, это моя сестра Эвангелина. Троюродная, — добавила поспешно.

— Сестра? Что ж, поздравляю, восемнадцать лет — это шикарно.

Эва сама не понимала, что с ней творится, но удушливая волна не отпускала. Она осторожно выдохнула воздух через крепко стиснутые зубы и заставила себя поднять голову.

Такого не может быть, так не бывает. Эва ошеломленно смотрела на стоящего возле них молодого человека и не смела шевельнуться. Ее будто парализовало. Она ничего не видела перед собой за исключением того, кого Алена назвала Макаром.

Эву будто намертво приклеило к нему — взглядом, конечно. Но было еще что-то, что заставляло цепляться пальцами за пальцы, изо всех сил стараясь подавить лихорадочную дрожь. А ведь у нее и рассмотреть его толком не получалось, он даже не повернулся в ее сторону.

Он упирался одной рукой о стол, а другой о спинку стула и так смотрел на Алену, что у Эвы внутри все сладко сжималось. Она даже думать боялась, что стало бы с ней, если бы он на нее ТАК посмотрел. Эва тогда точно бы сознания лишилась.

От Макара будто толчками расходились волны чего-то очень мужского, совсем ей неизвестного. Волны невидимые, но такие ощутимые, что оставалось лишь удивляться, почему они не действуют на Алену. По крайней мере, она и виду не подает.

На официантку вон точно действуют, судя по ее идиотскому выражению лица. Это что, и у нее такое же? Если да, то лучше застрелиться. Но как можно стреляться, если тут просто пошевелиться не получается? Волны одна за другой прошивали Эвангелину и стекали вниз по позвоночнику, а вот Алена сидела как ни в чем ни бывало. Эва даже позавидовала.

— Эвка, знакомься, это Макар, у него тоже скоро день рождения, юбилей! — Алена снова журчала, пересыпая жемчужинками, и смотрела на Эвангелину.

Зато Макар и головы не повернул в ее сторону. Может, и к лучшему, потому что она и звука не могла выдавить.

«Макар, это наша домашняя зверушка Эвочка, мы ее на помойке подобрали. Хочешь погладить? Не бойся, от блох и паразитов ее обработали…»

— Ты приедешь, Аленка? — наверное, будет совсем невежливо попросить Макара замолчать? Ну никаких сил нет слушать этот пробирающий до дрожи хрипловатый голос. А он, как назло, продолжал: — Мы собираемся за городом, у меня в доме.

— Не хочешь отмечать в ресторане? — как у нее получается так владеть собой, для Эвы было непостижимой загадкой.

Волны Макара уже достигли противоположного конца зала, оттуда призывно смотрели две эффектные барышни. У Эвы было ощущение, что, дай им команду, они с радостью выпрыгнут из своих люксовых шмоток, включая нижнее белье. Стоит Макару только поманить.

Но он на них и не глянул, протянул руку и очень нежно заправил Алене за ухо свисающую прядь. Эву как током ударило, как будто это ее он коснулся. И тут же некстати подумалось, что было бы, если бы Макар прикоснулся к ней. Наверное, тогда кома была бы самым предпочтительным исходом.

— Не хочу. Все уже предупреждены. Так ты приедешь?

— Приеду. О, мы с Эвкой вместе приедем! Ты поедешь к Макару на дачу в эти выходные, Эва?

И тогда он впервые посмотрел на нее. Пусть лишь мельком скользнул взглядом, Эве было все равно. Главное, посмотрел.

Она вновь сцепила пальцы, усмиряя дрожь, и даже выдавила некоторое подобие улыбки. Вот только Макар улыбки не дождался, повернулся к Алене, зато Эва успела его, наконец-то, рассмотреть.

Глупо было ожидать, что мужчина, способный одним своим присутствием внести такое оживление, — если не сказать, умопомрачение! — на нескольких десятках квадратных метров, будет иметь заурядную внешность. Но не до такой же степени!

Его лицо было красиво той мужской красотой, которая так и просилась на знаменитый календарь с австралийскими пожарными. Своему телу Макар наверняка уделял немало времени, так что австралийские пожарные могли спокойно удавиться от зависти.

И это он был всего лишь в футболке и джинсах! Но Эве было вполне достаточно. Как и официантке. Как и тем двум барышням в углу. Одной Алене нипочем.

Серые глаза пронзили Эву насквозь. Макар попрощался и пошел к выходу, и только тогда отступил удушающий вал, который не давал ей даже нормально вдохнуть.

— Что, понравился Макар? — понимающе взглянула на нее Алена. — Он всем нравится.

— Так, ничего, — выдавила Эва, понемногу начиная возвращаться к жизни. — А тебе?

— И мне. Он в меня влюблен уже сто лет. Он в восьмом классе был, а я в пятом, мы в одной школе учились. Он и сейчас по мне сохнет. Каждый раз замуж зовет.

— А ты? — Эва говорила односложно. Пересохшими губами непросто было выдавать заумные фразы.