– Она будет страдать в любом случае, – улыбается плотоядно Сева. – Какая разница? Днём раньше, днём позже. Там всё сцепилось уже намертво, Гинц, как ты не понимаешь? И если я сейчас её брошу, ей будет больно. И это не поможет сдать экзамен. Может, даже наоборот: повредит. Она завалит сессию полностью, страдая, что я такой-сякой мерзавец.

Он произносит эти слова и наслаждается. Упивается собственной неповторимостью.

– Тогда ты вынуждаешь меня на крайние меры, – произношу спокойно, и вижу, как Мелехов напрягается. – Ссылка, Сева. Долгосрочная. Грозящая превратиться в бессрочную.

– А вот это низко и грязно, – смотрит он на меня холодно. – Запрещённый удар ниже пояса. Можно подумать, меня это остановит. Я умыкну её отсюда вслед за собой, поверь. В любую тьмутаракань.

– Неплохо, – соглашаюсь, – будете жить бедно, но счастливо. Почти семейно.

Сева вдруг оживляется, смотрит на меня с интересом.

– Неужели она так хороша, а, Гинц? Твоя маленькая жена? Ради любой другой ты бы не стал даже говорить об этом. Признайся: она схватила тебя за яйца и держит в своём кулачке жёстко, да? Что она вытворяла с тобой в постели, что ты сейчас распинаешься ради какой-то незнакомой и абсолютно безразличной тебе девки?

– Мелехов, – голос мой опускается в глубины ада, – ещё один прыжок в сторону моей жены, и царапины на щеке покажутся тебе украшением из бриллиантов.

– Ладно-ладно! – поднимает он руки вверх, но по глазам вижу: он не сдался, а лишь предпочёл стратегически отступить назад. – Ссылка так ссылка. Подумаешь. Может, это и к лучшему. Иначе я не остановлюсь. Ты же знаешь: я натура увлекающаяся, впечатлительная, без тормозов.

Пусть ваша Синица сдаст свою дурацкую сессию на своём унылом философском факультете, а дальше будет видно. Но я ничего не обещаю, ладно? Отправь-ка меня на месячишко-другой за границу. Поучиться там, или ещё что. Придумай. У тебя это хорошо получается, Эд.

Отдохну, развеюсь, поизучаю местные достопримечательности, – он недвусмысленно очерчивает руками грудь и бёдра, рисуя в воздухе женскую фигуру. Вот же козёл ненасытный. – А там, глядишь, остыну, может быть. Но недельку-другую дай мне в запасе, а? Тут дела подтяну, тебе послужу. Там же скоро бал, все дела. Не хотелось бы тебя на произвол судьбы бросить в ответственный момент.

Он юлит и выигрывает время. Пытается меня задобрить, надеясь, что пока суть да дело, я закручусь и забуду о его фестивале с Таиной подругой. Сделаю и я вид, что соглашаюсь с его доводами. Тем слаще будет мой триумф. Нескольких дней хватит, чтобы его отправить куда подальше. Пусть девчонка в себя придёт да сессию закроет.

– Договорились, – я делаю вид, что не замечаю протянутой для скрепления договора Севиной руки. Погружаюсь в бумаги, пытаясь показать, что слишком занят, а разговор исчерпан. Сева, потоптавшись, уходит, насвистывая.

Я смотрю ему в спину. Руки в карманах. Походка лёгкая. Истинный геморрой в штанах. Но нас с Севой слишком многое связывает, чтобы я от него избавился. Да и пользы от Мелехова больше, чем вреда. А некоторые особенности характера и поведения можно и потерпеть.

Пытаюсь успокоиться и абстрагироваться. У меня ещё встреча с матерью. Я не готов с ней снова свидеться, но выбора у меня нет. Нелёгкий шаг. Непростое решение. Но выхода уже нет. Есть только чёткое понимание, куда двигаться дальше.

До встречи полчаса. Я больше не пытаюсь делать вид, что изучаю важные документы. Слава богу, не перед кем строить большого босса.

Я сажусь в кресло, расслабляюсь, прикрываю глаза. А затем делаю то, что и не собирался: звоню Тае. Сейчас, как никогда, мне нужен её голос. Её поддержка, её силы.

43. Тая

Они похожи на двух старичков, когда Гинц заводит их в огромную холодную квартиру. Два маленьких потерянных гномика. Бледненькие и худые. Синюшные, как цыплята в захудалом магазинчике.

Мальчик и девочка, что держатся за руки так, будто весь мир враждебен, и нет ничего важнее, чем их единение, которое позволяет им выжить. Расцепи их – и по одиночке они погибнут. Исчезнут. Растворятся в слишком жестоком окружении.

Я не сразу замечаю ещё одного персонажа этой пока ещё мне непонятной семейной драмы. Юноша. Высокий, стройный, симпатичный. Я заглядываю в его глаза и задыхаюсь. Они так похожи с Эдгаром, что невольно закрадывается сомнение: а так ли мой муж похож на своего отца, как утверждает? Ведь с этим мальчиком они почти одно лицо. Только годы разнят их. Мой – более зрелый. Брат его – слишком молодой. Но он уже взрослый, а поэтому подождёт.

Я присаживаюсь на корточки перед младшими.

– Давайте знакомиться? Меня зовут Таисия. Можно просто Тая.

– Я Марк, а это Настасья, – очень серьёзно представляется маленький брат Эдгара.

– Вы настоящие двойняшки, правда?

– Неправда, – возражает мне Марк-старичок. – Мы с Настасьей не двойняшки. Я старший. Она младшая.

Я беспомощно смотрю на Эдгара, а он только разводит руками.