Окидываю номер оценивающим взглядом и киваю: все убрано почти идеально. Отваливается спина, гудят ноги, но близость окончания смены толкает вперед, уговаривает потерпеть еще чуть-чуть. Я отвожу тележку и иду в гостиную, чтобы сказать гостю об окончании уборки.

Он пьет красное вино, а из удобного кожаного кресла открывается потрясающий вид на город. Я так редко бываю в вип-гостиной, что этот вид завораживает меня, захватывает дух.

Мужчина видит меня в отражении в окне и оборачивается.

- Номер готов, у вас будут ко мне какие-то просьбы?

- Будет… - его голос хриплый, низкий, окутывает странным жаром. - Как тебя зовут?

- Анна.

- А фамилия?

Хмурюсь: ему совершенно незачем знать обо мне больше, чем имя на бейджике. Тем более, что завтра его номер будет убирать совсем другая девушка.

- Извините меня, но у нас строгие правила. Я не могу беседовать с гостем на отвлеченные темы.

Кошусь на бармена за стойкой, но он не то действительно нас не слышит, не то делает вид.

- Хорошо, - гость поднимается и ставит бокал на стойку. - Покажи, где номер, я не очень хорошо у вас ориентируюсь.

Выхожу из гостиной. Чувствую затылком его внимательный взгляд и стараюсь идти ровно и спокойно.

Не сказать, чтобы внимание гостя для горничной было в новинку: пошутить и пофлиртовать с хорошенькой девчонкой хотят нередко. Но от обычного гостя легко отшутиться, ему можно улыбнуться - и уйти работать дальше, отчасти даже испытывая радость от неожиданного комплимента.

С ним не работает. С ним чувствуешь себя не легко, а словно во сне, с трудом преодолеваешь бесконечный коридор. Каждый шаг требует таких затрат энергии, что остановившись перед дверью его номера, я на миг касаюсь ладонью холодного дерева.

- Все в порядке? - спрашивает он. - Анна, ты кажешься бледной. Тебе надо сесть.

Я пытаюсь протестовать, но его пальцы смыкаются на моем плече. Хватка настолько сильная, что ничего другого не остается: я вхожу в номер и падаю в кресло, к которому он меня подводит.

- Со мной все в порядке, правда, - делаю вялую попытку подняться. - Я устала под конец смены, мне надо успеть на метро…

- Метро работает еще долго, - отрезает гость. - Сиди.

Наливает в высокий стакан воды и протягивает мне. Я молюсь, чтобы он не заметил, как дрожит рука.

- Тебе следует больше отдыхать. В двадцать кажется, что здоровье бесконечно, однако это не всегда так.

Я делаю глоток воды и тут меня озаряет: откуда он знает мой возраст?! Я бормочу что-то благодарственное и поднимаюсь. Намереваюсь сбежать отсюда раз и навсегда, но моя попытка прерывается его… нет, не криком и не приказом, а каким-то глухим рыком:

- Сиди!

- Что за…

- Сиди, Анна, мне нужно с тобой поговорить.

- О чем? Я вас не знаю и учтите, у меня есть рация, и вы не можете держать меня здесь силой!

- А у меня есть деньги, чтобы заткнуть твоей рации рот. Посиди немного и послушай. Тебе говорит что-нибудь фамилия Крестовский?

Качаю головой, окончательно переставая что-либо понимать.

- Хорошо, а Ампилов?

- Это… это фамилия папы.

Он знает отца? Слишком молод, чтобы быть его другом или знакомым. Слишком взрослый, чтобы быть воспитанником. Кто?

- Отлично. Значит, я не ошибся. Ты дочь Ампилова.

Снова киваю, сжимая стакан. Он наверняка вот-вот разлетится на тысячу маленьких осколков.

- Меня зовут Игорь Крестовский, я - сын Олега Крестовского. Отец умер, и теперь ты - ключ к его завещанию и моим деньгам.

Приехали. Кажется, я схожу с ума.

- Вы что-то путаете. Я не могу иметь отношение к каким-то деньгам. У меня нет родных, друзей, а папа был школьным учителем. Вряд ли он прятал золото в школьном спортзале.

Я чувствую, как тиски страха немного разжимаются, и снова получаю способность защищаться. Этот человек рушит мой привычный мир, а еще он враждебен. Я чувствую это и внутренне напрягаюсь. Ничего хорошего ждать не приходится.

- Боюсь, что я ничего не путаю, - говорит он. - Мой отец умер полгода назад.

- Соболезную, - говорю я и тут же осекаюсь под недовольным взглядом - призывом не перебивать.

- В его завещании было условие. Мы получим все деньги лишь в том случае, если разыщем тебя, Калинину Анну Артемовну, и ближайшие пять лет будем обеспечивать. Там много разных условий, подробнее сможешь ознакомиться с текстом в машине.

- В к-какой машине?

- Ты едешь со мной.

Он говорит это так легко и просто, словно речь идет о чем-то рядовом. Показать дорогу или посидеть денек с ребенком. Вот только речь идет не о работе няни, а о… впрочем, я даже не знаю, о чем.

- Почему ваш отец поставил такое условие? Я ведь никогда о нем не слышала.

- Не имею ни малейшего понятия. - Он перестает буравить меня взглядом и отворачивается к окну.

Страх ослабевает еще немного.

- Нужно будет сделать ДНК-тест. После него, возможно, что-то прояснится.