Чего мне стоило не скривиться от этих безразличных слов старика, даже я не представлял. Удалось только натянуто улыбнуться, чтобы не выдать этого. Ублюдок точно знал, куда бить.

— Уж я об этом прекрасно осведомлен, — хмыкнул, пройдясь к фонтану. — Уход на покой тебе идет.

— Если уж выбирать между этим и лабораторией, уж лучше она, без раздумий. — Признался Джона, выходя из этой клетки.

— Но привычку запирать своих подопытных в клетке вы не утратили.

— Давай обойдемся без этого. — Фыркнул Джона, посмотрев на меня с прищуром.

— А именно?

— Без игры в кошки мышки. Ты пришел узнать что-то, так спрашивай. Лукавить не буду.

— В первый раз в жизни, — с насмешливой ухмылкой взглянул на него. — Это касается моего сына.

— Райан, помню его, — кивнул Фогельбаум, подтверждая свое непосредственное участие в появлении на свет и моего сына. — Сперва зайдем внутрь, жарковато сегодня.

С этими словами он развернулся и пошел в сторону входа в особняк. А мне только и оставалось, что со вздохом пойти следом. Вскоре мы оказались в кабинете старика, где все стены были увешаны различными грамотами и наградами. Он уселся в кресло и предложил сесть напротив, что я и сделал, готовясь задавать свои вопросы.

— Я был удивлен, когда девять лет назад ко мне обратилась мисс Стиллвелл. Не мог представить, что такое возможно. Но как видно, природа не сдается ни перед какими преградами.

— А уж как я был удивлен, когда узнал об этом спустя восемь лет. — Раздражение не пришлось даже изображать.

— Мы не могли спрогнозировать, как поведет себя зародыш. И после родов… Ребекка решила, что хочет воспитать сына самостоятельно. И я не мог отказать ей в этом.

— Решили все за меня, как и всегда. — Криво ухмыльнулся, со скрипом сжав подлокотник.

— Знаю, именно я принимал это решение, и ты будешь в своем праве, обвиняя меня, — вздохнул старик, поправляя воротник. — Я не думал, что из тебя получится хороший родитель. Сейчас я понимаю, что виной этому могло быть мое предвзятое к тебе отношение, после…

— После чего?

Взгляд полный боли и откровенной вины вперился в меня, выдавая сдерживаемые стариком эмоции.

— Сорок лет назад, когда ты только был зачат… это была невиданная удача. До этого попыток было много, под сотню уж точно, — все же начал он рассказывать, взяв себя в руки. — Планировалось, что мы проследим за развитием зародыша и того, есть ли влияние на него препарата. И мы быстро заметили, что твое развитие было невероятно быстрым.

— Насколько?

— Дни. Считанные дни понадобились, чтобы ты вырос до полноценного девятимесячного ребенка. Роды прошли… неудачно. Ты искал выход и нашел его через живот, попросту порвав живот своей матери, — Джона смотрел в никуда, вспоминая тот момент. — Окровавленный младенец, с воплями вырвался из живота женщины, словно демон из ада. Ты воспарил над ее телом, а после… впервые в жизни применил свои тепловые лучи. Ты прервал жизни моих друзей, коллег и чуть не убил меня. Если бы не подоспевшая охрана… тогда-то мы узнали, что современное оружие тебе ничего не в силах сделать.

— Занятная история. — Равнодушно произнес я, внутренне пребывая в смятении.

Одно дело помнить о том, что еще ребенком Хоумлендер ненароком убил женщину. Ужасающий момент из его жизни в лаборатории, который в будущем сильно повлиял на него психически. И совсем другое узнать, что еще младенцем он совершил массовое убийство. Такие подробности шокируют, а уж какого видеть это воочию?

— Я понимал, что в этом нет твоей вины. Что если бы все прошло более удачно, твоя жизнь была бы совсем другой. Но кошмары каждый день мучили меня, напоминая о том дне, — тихо проговорил Джона, еле удерживая дрожащие пальцы. — Ты был таким прекрасным ребенком, почти что ангелом. Однако Воут не нужен был просто милый ребенок, им нужен был сильнейший человек на свете. И я дал то, что требовала от меня компания.

— Как видно, у вас получилось. — Фыркнул на его высказывание, наблюдая за раскаивающимся стариком. Вовремя он спохватился, ничего не скажешь.

— Я не прошу тебя простить меня. То, что я совершил с тобой… сделавший такое человек не заслуживает прощения. — Высказался он, смотря мне прямо в глаза.

— Хорошо, что вы это понимаете, — согласился с ним, желая наконец перейти к сути. — А теперь можно поговорить о моем сыне.

Старик вздохнул, покивав после моих слов, по-видимому, соглашаясь с ними.

— Сегодня у него пробудился усиленный слух, дезориентировав его шумом. И это спровоцировало выпуск тепловых лучей из глаз, — обрисовал ему текущую ситуацию. — Мне нужно знать, как можно проконтролировать пробуждение его сил.

— Никак, — решил огорошить меня ученый. — Это естественный процесс, с которым сталкивались с того самого момента, как начали массово использовать препарат.

— То есть, у вас нет никаких способов? — Не поверил я этому старику, лгать и недоговаривать он умел.