Лицо мужчины смягчилось.

— Здравствуй, сын.

Он пожал протянутую загорелую руку. Арсений держался как взрослый, в этом году ему исполнилось одиннадцать. Любое проявление нежности к близким он называл телячьим и выразительно морщился. Но Тим все равно обнял сына, по-мужски.

— Добрый день, Тим, — стройная блондинка с выдающимися во всех смыслах формами наконец поравнялась с ними. Она встретилась взглядом с бывшим мужем, на лице не появилось ни одной эмоции.

— Бывало и добрее, — усмехнулся Шевцов.

Мила… Так странно было каждый раз смотреть на ту, с кем он на полном серьезе собирался прожить всю жизнь. Ее черты все больше стирались из памяти, да и претерпевали изменения на столе пластических хирургов. Нос становился тоньше, губы пухлее. Даже серо-зеленые глаза от модного макияжа каждый раз меняли разрез.

Глядя на нее, он ничего не чувствовал, разве что себя полным идиотом, раз когда-то повелся на ее красоту и веселый легкий характер. Который впоследствии оказался гениальной актерской игрой.

«Я хочу большего!» — сказала она ему в последний день их брака. Позже он узнал, она уже крутила с сорокасемилетним бизнесменом из Дубая. Тиму тогда было двадцать девять, он только встал во главе банка. Сменил отца, тот слег с инфарктом. В стране бушевал кризис… Дать ей больше тогда он действительно не мог.

Их познакомили теперь уже бывшие его друзья, только после развода он узнал — общий пикник был планом по устройству судьбы Людмилы. Девушка искренне надеялась, Тим легко будет спускать состояние на ее почти еженедельные шубы, ювелирку и путешествия. Но он, видимо, все же не совсем потерял голову.

Сейчас она получила, что хотела. В ушах средь бела дня хренова туча карат. Шея тоже сверкает над соблазнительной ложбинкой. Хотя вся ее сексуальность у Тима теперь вызывает лишь отвращение.

— У тебя скоро званый ужин, Людмил? — иронично поинтересовался бывший муж, кивнув на брильянты.

— Тим, ты такой же невыносимый! Лучше скажи, куда ты хочешь его везти?! Я должна быть в курсе.

Тим мысленно считает до десяти. При ребенке скандалить не хочется, они и так слишком редко видятся и Людмила успевает заморочить голову мальчишке, что он превращается в ежика.

Куда он желает увезти его? В идеале — к себе домой. Но суд давно определил место жительства Сени, да и сам сын слишком привязан к матери. Отца он тоже любит, но более сдержано что ли, старается держаться независимо. Тим же питает к сыну самое глубокое и беззащитное чувство, на которое способен. Это его продолжение, его кровь. Тот, кто никогда не предаст.

— Мы поедем пострелять, — сквозь зубы сообщает он бывшей жене и с радостью замечает, как вспыхнули глаза сына.

5 ночь. На колени

Самым правильным было бы прямо сейчас позвонить Лизе, послать ее грубо и по известному адресу вместе с папашей. Спокойно перевести недвижимость и дело Игоря на Алину. А потом исчезнуть хоть на несколько дней – к морю, в горы, к сыну, в конце концов. Но Тим не мог, его распирало. Желание наказать очередную акулу, разинувшую на него пасть. С Лизой у них общих детей, к счастью, не было. У него развязаны руки.

Он поехал к ее дому сразу после завершения дел в банке, сам, без звонка. Оторвал от какой-то книги, которую она читала на диване в гостиной. В драных джинсах и черной майке без верха белья.

Тиму открыла Алина, которая изумилась его появлению не меньше самой Лизы.

- Поехали, - только и смог процедить мужчина.

Лиза подняла на него удивленные глаза. Черные ресницы, брови, темно-карие радужки. Почти белая кожа, ни следа косметики. Даже он при всем своем опыте дал бы ей меньше двадцати пяти лет. Идеальный образ для мошенницы – сама невинность.

Она собиралась минут тридцать и вышла уже с легким макияжем, в узком сером платье из плотного трикотажа. Соблазнительный контраст талии и бедер не остался незамеченным мужчиной. Тим сглотнул. Такая девушка без труда могла устроить личную жизнь нормальным способом, даже сделать кого-то счастливым. И не самого последнего неудачника. Но такой саранче всегда всего мало.

С местом он не стал заморачиваться и просто привез ее к себе домой. Они сразу поднялись в спальню. Лиза выглядела озадаченной, Тим молчал. Он кинул взгляд на белую шею, вспомнил танец девушки у шеста. С силой моргнул, отгоняя видение. Тогда он оказался во власти невероятного чувственного драйва. При нынешних обстоятельствах любое напоминание о тех ощущениях вызывало тошноту.

Меньше всего он хотел, чтобы она раздевалась. В то же время жаждал использовать ее сегодня по полной, ведь она наверняка уже решила – он повелся на ее напускную истерику и будет вести себя с ней предельно нежно. Безумно хотелось ее разочаровать. Плюс он нуждался в удовлетворении, и именно ею. Чтобы она больше не возникала в его мозге.

Лиза стояла перед ним, сомкнув в замок опущенные руки. Идея, как осуществить желаемое и не касаться ее, пришла внезапно.