— Надо будет – встанешь на колени! — так же беэмоционально заметил он. В его голосе было столько стали и власти, что я сама уже была готова стать перед ним на колени и сделать все, что он скажет, лишь бы тот не обращал свой гнев против меня… Тогда я еще подумала, что быть врагом такого человека не только плохо и неприятно, но еще и опасно! — А пока поживи своим умом и пойми, что деньги не растут на дереве, а папа не вечно будет твоей кормушкой.

— Батя, ну ты че… Мы же все уже порешали… — пытался перевести все в шутку парень и, засунув руки в карманы джинсов, неловко пожал худощавыми плечами. Видно было, что этот "сын" не испытывает никаких угрызений совести и это сразу вызвало у меня к нему лютую неприязнь. — Я обещаю тебе вернуться в Вашингтонский университет…

— Нет! — жестко прервал его мужчина и сделал выпад в его сторону, гневно вытянув палец вперед, — Мне надоело быть спонсором твоего универа! Ты обещаешь мне снова и снова, а потом я трачу кучу бабла, чтобы вытянуть тебя из этого говна. Я устал. Мне надоело. Я не буду больше уважать тебя только за то, что ты - мой сын. Докажи мне, что ты достоин этого. Перестань быть ничтожным существом!

— Батя, я обещаю тебе исправиться! — прочеканил парень и, видимо, не только мне эти слова показались лживыми до мозга костей. Кажется, он принимал своего папу за круглого идиота.

"Никогда не верь парням с длинными волосами!" – как мантру повторяла мне Таня, но я только посмеивалась, даже не представляя, как сильно она права... Волосы парня были настолько длинными, что легко собирались в косу.

Сперва пожилой мужчина обессиленно опустил руку, словно понимая, что тут дело пустое, а затем резко ее поднял и вмазал сыну по лицу с такой силой, что парень отлетел и, ударившись о бетонную стену, повалился на землю.

Мужчина снова вытянул руку вперед, но, не успев ничего сделать и сказать, потянулся к телефону, который зазвонил в самый "подходящий" момент:

— Шаворский! — холодно и по-деловому уведомил он собеседника, а затем кивнул каким-то своим мыслям и быстро засеменил к двери, видимо, ведущей в клуб, — Скажи "Privat", чтобы не смели начинать совещание без меня. Пока у МЕНЯ полный пакет акций, пусть засунут свой договор себе…

Дальше я не услышала, так как дверь с грохотом захлопнулась, а парень, все еще сидящий на земле, громко застонал то ли от душевной, то ли от физической боли. Внутри началась борьба: подойти и помочь или бежать, пока меня никто не увидел. Эти сумбурные мысли так сильно захлестнули сознание, что я буквально пропустила как дверь из «Кашемира» открылась, выпустив на свет миловидную блондиночку с хищным взглядом. Она прекрасно знала, что парень сидит тут, более того, я видела, как она обрадовалась его немощному состоянию.

— Роберт! Зайка, что с тобой? — вмиг сменив улыбку на обеспокоенность, она обратила внимание парня на себя.

— Жанна, что ты тут делаешь? — понуро спросил он и повернулся так, что мне стало видно его лицо: оно не было хищным и отталкивающим, как у отца, а скорее слишком красивым и ухоженным для мужчины. Еще мне показалось, что его брови слишком черные, а контур густой бороды слишком четкий – он наверняка в салоны ходит чаще, чем Таня с Вероникой на дискотеки, — Проваливай. Я тебе все сказал еще в машине.

Мне было не видно лица девушки, но, судя по тому как она передернулась, эти слова ее задели. Тем не менее, она помогла ему встать, а потом так резко, что ни я, ни Роберт не успели среагировать, прижала его к стене и что-то тихо прошептала на ухо.

Роберт сначала презрительно закатил глаза, но, когда рука Жанны медленно поползла вниз по его рубашке и крепко схватила за бугорок в джинсах, он, сдаваясь, простонал и кивнул ей. Оглянувшись по сторонам и не увидев ничего и никого (так как я пригнулась, спрятавшись за мусорным баком), девушка тут же встала на колени. Мне было не видно, что она делает, но то, как Роберт вцепился в ее волосы и принялся насаживать ее голову на себя, было ясно без слов. Его глаза были закрыты, казалось,  что сейчас он уязвимее всего. И самое ужасное, что я для себя отметила, – между этими людьми не было никакой химии.

Не зная, что хуже – препирательства с отцом или минеты на улице,  я гордо развернулась, повторив свой выход из актового зала в Бауманке, решив уже идти домой и не мешать людям развлекаться. Практику еще никто не отменял…

Стоило мне отойти на десять или пятнадцать шагов, как Роберт громко закричал. Сперва я усмехнулась, мол, слишком быстро он кончил… но услышав, как женские каблуки быстро застучали, а потом дверь в клуб закрылась, я заподозрила не ладное… Задумавшись на секунду, услышала тихое и протяжное:

— Помогите… Кто-нибудь…

Моя совесть окончательно сдалась, разрешая сделать то, за что я буду потом расплачиваться всю оставшуюся жизнь – я пошла его спасать.

Часть 4

Полина. Наши дни…