- Неа! – и без того спутанные локоны взлохмаченными волнами легли на плечи, и она стала похожа на домовенка – растрепанная и сонная. – Ты всегда предаешь. Значит, ты иллюзия. И я тебе не верю. От слова «совсем», - и такой грустный-грустный и серьезный взгляд

- Не в этот раз, - пообещал Лаврецкий. Их странную идиллию нарушила вбежавшая в комнату мокрая с ног до головы Инга. За ней ангелом возмездия решительно топал не менее мокрый Глеб.

- Эм… Я вроде сестренку просил охладить, ты-то чего полез под воду? – удивился Кирилл.

- Ты мою вроде тоже баиньки пошел укладывать, - демонстративно покосился Левицкий на лежащие на талии сестры руки Кира.

- Так он и укладывает, - хихикнула Инга. – Пошли-ка вы оба отсюда, мне переодеться надо. Линка, дашь что-нибудь?

- Конечно! – хозяйка сползла с постели и направилась к шкафу. По дороге добавила. – Глеб, ты в комнате родителей поспишь? Кир, а ты в зале? Сами постелите? Глеб знает, где постельное взять. Ингусь, а ты со мной.

- Конечно, справимся, - улыбнулся Кирилл. – Спи.

- Какой ты у нас заботливый, - продолжала хихикать Инга. – Настоящий…призовой жеребец.

- Ага… - зашлась в хохоте Лина. – Не зря на него бабы спорят.

- В смысле? – оторопел Лаврецкий.

- В прямом, братец! Студентки твои сто косарей поставили, что тебя соблазнаят, - просветила родственника Инга.

- Чего? – охренел – иначе и не скажешь – Кирилл. Хотя это многое проясняло, особенно повышенное внимание учениц. Он лишней скромностью не страдал – мужчина видный, но не до такой же степени! Лаврецкий испытывал какую-то странную смесь облегчения и уязвленности. В любом случае, спускать спор не собирался.

- Какой ты популярный, - подколол его Глеб.

- Рассказывайте! – потребовал Кирилл, но ответа не дождался. Инга зевнула и капризно выдала: «Баиньки хочу!». На помощь ей тут же пришел Глеб.0

- Проспаться им надо. А тебе, похоже, со студентками поговорить. Думаю, эти дамочки выдали уже все, что знали, - улыбнулся Глеб. – Пошли отсюда, чаю попьем, - и он прикрыл за собой дверь.

Глава 39 (часть первая)

Девушки вскоре угомонились. Конечно, негромкие перешептывания были еще слышны, но смех прекратился, и свет в комнате уже погасили. А молодые люди все сидели на кухни и разговаривали обо всем на свете – так много общего у них оказалось. И знакомых, и увлечений, и взглядов на жизнь. Наконец Глеб внезапно спросил:

- Скажи-ка мне, Кир, что ты хочешь от моей сестры? Ты хоть сам это понимаешь? – невозмутимо прихлебывая кофе, ошарашил собеседника он.

- В смысле?

- Мда, похоже, не понимаешь, - протянул Левицкий, вдруг мгновенно сбросив с себя маску вечного балагура. – Ты мужик неплохой. Но когда поймешь, что ты хочешь от Линки, тогда и лезь к ней. Морочить голову я не позволю. Будешь надоедать, по морде получишь. Ничего личного. Она просто моя сестра.

Всю эту тираду он произнес невозмутимо-ленивым тоном, который совсем не вязался с обычным его состоянием. Но было в этом что-то такое, что заставляло понимать – он не шутит. Надо будет – ударит, прибьет, но свою кузину обижать не позволит.

- С чего ты вообще взял, что я ей голову морочу? – вопросом на вопрос ответил Глеб.

- Тебя слишком много в ее жизни стало, - хладнокровно ответил Глеб. – И она какая-то дерганная. Это вся семья видит, но сестричка вроде взрослая. Только я молчать не собираюсь. Девочку на ночь ты можешь найти, где угодно. К Линке так относиться не стоит.

- Я тебе услышал, - кратко ответил Кирилл. Заверять в чем-то Левицкого он не стал. Не его дело. Тем более Кир сам до конца еще не разобрался со своим отношением к девушке. Когда-то давно все было вполне определенно. Потом все изменилось, начались их вечные столкновения-перепалки. А теперь… Прошло чуть больше недели, но он уже привык к ее присутствию в своей жизни. Всего два дня, но из своей постели выпускать ее больше не хотелось.  Всего час, как она сказала, что почти готова в него влюбиться, а возникшее желание утащить Лину куда-нибудь и превратить «почти готова» в «влюблена» никуда не пропало.  Но рассказывать об этом Глебу он не собирался. Василине, впрочем, тоже. Во всяком случае пока.

Несмотря на тишину, девушки не спали. Они долго разговаривали, обсуждая все произошедшее с момента прошлого приезда Инги. Потом Лаврецкая затихла – сказались две почти бессонные ночи. Василине тоже стоило бы поспать, но не получалось. В ее памяти упорно выползали на свет события шестилетней давности, те самые, которые она, казалось, похоронили навеки.

С Ингой на тот момент они был знакомы совсем немного – около двух месяцев. Их познакомил психанувший Яр, которому обе не давали покоя. Лина и Инга с раннего детства общались, в основном, с мальчишками, и подруг у них практически не было – одноклассницы не в счет. И Ярослав, прекрасно знающий обеих, принял это поистине Соломоново решение.