Уж слишком разгневанно Александра посылала мне назад мою удачу. Я ухмыльнулся, припоминая, как услышал много «любопытного» о себе, подключившись по второй линии, вновь сосредоточив взгляд на подъезжающих авто.

Тихое утробное рычание вырвалось из глубины моей груди, когда я увидел её.

- Сашенька… – стиснул челюсти, словно опасаясь, что она меня услышит.

Прижался лбом к стеклу, стараясь лучше разглядеть.

Вне всякого сомнения. Она. Александра гордо рассекала парковку.

Она пришла одна, в очередной раз меня удивив.

К полу прирос. Шумно сглотнул, гоняя кристаллы сахара по мягкому небу. Только бы не подняла голову, потому что, вот он я… Как пацан незрелый пялился, шумно раздувая ноздри.

Профессиональный игрок в покер не мог совладать со своим фейсом. Пиздец. И ведь продержался целый месяц, ожидая, что скоро переболит и отпустит.

Однако каждый день, просыпаясь и засыпая, я видел ее.

Хотелось биться головой об стену, лишь бы только прогнать это гребанное наваждение. Кареглазую колдунью, вихрем ворвавшуюся в мою тщательно распланированную жизнь и перевернувшую в ней все вверх дном.

Ежесекундно проклинал себя за то, что не мог выкинуть Сашу из башки. А только ли оттуда? Складывалось ощущение, что ей удалось пробраться гораздо глубже… Запустить то, что, казалось, уже давно заржавело.

Так и хотелось попросить: «Сашенька, ну, съебись, пожалуйста, из моего сердца… Там, и так, слишком мало места, и везде ты».

Рассосав сахар, я хватал воздух, безразлично пялясь перед собой, потому что Александра давно скрылась в дверях ресторана.

Я взял со стола пачку отравы, и, подкурив сигарету, судорожно затянулся, ощущая, как едкий дым глубоко втягивается в легкие.

Сердце норовило проломить грудину в ожидании нашей скорой встречи. Я даже на трезвую голову ни хуя не соображал, ослеплённый калейдоскопом ярких вспышек перед глазами.

И ведь принципиально до сегодняшнего дня не просматривал отчеты, которые приносил мне Толя. Если там ничего угрожающего ее жизни, просил мне не докладывать.

Но ведь Саша без приключений не может… Умудрилась влезть в кредит. Набрала подработок… Вы посмотрите, какая самостоятельная! Пришлось всех напрячь у нее в универе… Вроде прокатило.

И лучше бы не открывал эту ебучую папку… Отменил все дела, обложившись бумажками. Сорвался. Как нарик конченный. Ломало так, что не мог вздохнуть.

Хотя, стоит признать, сорвался я несколькими днями ранее.

Все вышло спонтанно. Вспомнил, что в бардачке лежат ключи от ее квартиры. Разумеется, на экстренный случай… Теперь рядом с ключами прописались и Сашкины трусы.

Браво, Артем Александрович. Высший балл.

Как еще не отодрал ее в этой розовенькой ночнушке сладко посапывающую в две дырочки? Вот что значит железная выдержка.

Хмыкнул, глубоко впуская в себя никотиновые пары.

Мысленно я перенесся на несколько недель назад, туда, где круглые сутки ловил приход за приходом.

Сладкая Саша. Вкусная.

Как она садилась на меня.

Танцевала. Смачно текла.

А я сношал ее, как не в себя, заливая своей спермой.

Как контуженный пялился в темноту, поглаживая каменную эрекцию.

Все ей разрешал.

Реально все.

Понравилось сверху? Ебал сверху.

Сосаться? Спать на моей груди? С утра за ручку прогуливаться по побережью? Да за милую душу!

Когда я ставил чужие желания превыше своих? Я гордился тем, что уже давно ни от чего не зависим.

И тут…

Сам себе подписал приговор.

Сахарная Саша на мою больную голову.

Ни одна баба не смотрела на меня так после секса, поэтому даже после обоюдного финиша не хотелось ее покидать… Ну, а эти бесчисленные поцелуи благодарности после…

И все повторялось.

Совсем помешался на ее груди. Как она нежно стонала. Никогда не слышал, чтобы так стонали… Моя чувственная девочка. Кончала на мне или подо мной, подолгу потом приходя в себя.

Сколько раз намеревался по-кобелиному грязно ее выебать, чтобы она сама от меня отстала, но всякий раз, глядя в ее влюбленные честные глаза, послушно занимался любовью. Как пес цепной.

Лишь бы Сашеньке было хорошо…

Я не планировал так резко рвать, хотя все мои дела в Сочи и давно подошли к концу.

А потом это ее протяжное «Тёма», еле слышное признание и… я, сука, понял, что конкретно встрял.

Той ночью я почти не спал. Рано утром в туалете самолета перед посадкой на рейс я увидел свои покрасневшие с лопнувшими сосудами глаза…

Готов был проклясть самого себя, что бросил ее одну в койке, всю выпачканную в моей сперме.

Я стиснул челюсти, глухо простонав сквозь зубы.

Толя рассказал мне про ее истерику перед отъездом… Саша расколотила все зеркала в ванной. Кричала, что я трус и урод…

А я еще хуже, Сашенька. Ты даже не представляешь, насколько.

Ну что ж… Глаза в глаза?