И больно, черт возьми. Диана продолжает бить в грудь, кричать, извиваться. Изливаться ненавистью.

А я потираю щеку и мрачнею. С каждой секундой все больше.

Что ж, эмоции лучше, чем трясучка и бред во сне. Истерика пройдет.

Диана вскрикивает. Я набрасываюсь на нее, как изголодавшийся зверь. Подхватываю ее под колени и резко развожу ноги в стороны.

Делаю больно, ударяя ее лопатками об жесткий шкаф.

- Ненавижу тебя!

- Я тебя тоже, - цежу сквозь зубы, до боли сжимая ее хрупкие колени.

Она морщится и замахивается – второй раз.

Вторую пощечину я тебе с рук не спущу, девочка.

С рыком перехватываю ладонь, дергаю вниз. Она морщится от боли.

И замахивается другой рукой.

Ты совсем охренела?!

Также грубо перехватываю вторую ладонь, ее тело остается висеть на моих бедрах.

- Ненормальный! Ты псих!

Она беспомощно дергается, осознавая свое поражение.

А я крепко сжимаю ее запястья. До боли.

- Как и ты. Мы стоим друг друга.

Вжимаю ее в шкаф и припечатываю губами.

Диана глотает воздух, не смирившись с участью. Дергается, извивается, но этим лишь сильнее распаляет меня. Трется своим бедрами об мои.

И с опозданием понимает, что зря.

Ухмыляюсь, не прерывая поцелуй. Раздвигаю ее губы языком.

И там она пытается укусить. Недовольно рычу и делаю сильный толчок. И руку перемещаю на шею, чтобы сжать. Чтобы подавить. Заставить подчиниться.

Это лишает ее дыхания. Диана беспомощно распахивает губы, и я врываюсь в ее рот. Пожираю – грубо, жадно. Чтобы знала свое место.

Ослабляю хватку на ее шее. Пользуюсь заминкой и бросаю ее на кровать.

Ее глаза испуганно расширяются, но слишком поздно.

Я порвал ее сорочку до конца. И схватился за пряжку своего ремня.

- Закончилась свобода. В собственность переходишь. Моей сегодня станешь.