Живя с мужем я и не подозревала, что бывает такая любовь — странная, дикая, всепоглощающая и заставляющая страдать. Эта любовь ужасна. Она пробирается так глубоко, что трудно сделать вдох. порабощает тебя изнутри и делает зависимой. Это не та любовь, которой болеют в браке, не то чувство, которое заставляет улыбаться и чувствовать себя счастливой. Я могла назвать эту любовь зависимостью, от которой невозможно избавиться.

Глава 58

Тимур

— Слушаю тебя, Зеки, — Тиму оторвал взгляд от экрана монитора и перевел его на слугу. — Есть новости от нашего посыльного?

— Есть, — мужчина утвердительно кивнул и продолжил: — Ваша мать поехала на свадьбу к Адему.

Замер. Дрогнувшей рукой закрыл крышку ноутбука и впился взглядом в Зеки.

— Дальше, — почувствовал, как в горле тут же стало сухо от полученного сообщения. — С кем свадьба?

Он и сам знал, с кем, но хотел это услышать. Зеки сделал несколько шагов назад, видимо, опасаясь его реакции, и произнес:

— С Анной, Тимур Эмирович.

Оскалился.

— Фото? — спросил, кивнув на конверт в руках Зеки.

Мужчина кивнул, но протягивать его Тимуру не спешил.

— Вы уверены, что…

— Уверен, Зеки. Ставь на стол и можешь быть свободен.

Никакого взрыва, разбитой мебели в кабинете, раскрошенного в щепки стола. Ничего. Боль — единственный его спутник. Верный и постоянный. Он знал, чувствовал, что так будет. Догадывался, что сама она бы ни за что не скрылась так, чтобы его люди ее не нашли.

Взял белый конверт в руки, раздумывая открывать или нет. С одной стороны хотел сам убедиться в том, что все правда, а с другой, не знал, как отреагирует, когда сделает это.

Сидел с ним довольно долго. Уже и виски закончилось в бутылке, но легче не стало, как бы он не надеялся. Вскрыл рывком и фотографии тут же вывалились на стол.

Она.

Такая безумно красивая и невероятная. Привлекательная. Стройная. В нежном розовом платье и таком же хиджабе. Смотрит на его брата с нежностью и, будь он проклят, если она не улыбается под накидкой. Если не сияет от счастья, становясь женой другого. Выходя замуж и отдавая их ребенка другому.

Знал, что не позволит. Что заберет ее у брата, отнимет. Как? Тимур пока не знал, но был уверен в этом. Ребенок, которого она носит под сердцем — его. И будь он проклят, если это не так.

Посмотрел на другое фото. Мать и отец. Предательница. Та, которую он всегда защищал, предала его. Ничего не сказала, скрыла, не сообщила, а сейчас радуется, глядя на Адема. Приняла Аню в качестве его жены. Приняла. А в качестве спутницы Тимуру не желала видеть.

— Зеки, — рыкнул во все горло.

Слуга тут же появился на пороге. Тимур поднял голову и спросил:

— Ну как? Что скажешь? Почему Адема не заметили в России? Как получилось так, что он не вылетал.

— Под другим именем? — предположил Зеки.

— Ты меня спрашиваешь? — не заметил, как повысил голос на друга. На брата. На того, кто единственный остался верным ему. — Я должен ее забрать, Зеки. Она носит моего ребенка. Она должна быть моей, Зеки. Моей.

Ударил кулаком по столу, срываясь. Не сдержался. Да и разве смог бы, когда зверь внутри него рвался наружу, жаждал убивать и крошить все вокруг. Когда до ломоты во всем теле хотел прикоснуться к ней. Даже сейчас, когда она его предала, все равно хотел ее. Не мог даже представить, что причинит ей вред, но знал, что заберет.

— Забронировать билет на самолет, Тимур Эмирович? — учтиво поинтересовался Зеки.

— Нет, брат. Приставь к ним слежку. Я хочу получать фотографии. Раз в месяц отчет об их семейной жизни. И чтобы никто ничего не знал. Чтобы мать ни сном, ни духом, понятно? Я нанесу удар, когда они расслабятся, — уверенно заявил Тимур. — Когда поймут, что им ничего не угрожает.

— Тимур… — Зеки запнулся и Тимур тут же перевел на него взгляд. — Вдруг это его ребенок?

Нет. Не верил. Не может быть правдой. Он знал, что ребенка, которого Аня носит под сердцем, они зачали вместе. Иначе бы она не вернулась.

— Мне плевать, Зеки. Плевать. Даже если его. Я Тимур Четин, Зеки. Я хочу эту женщину. И она будет моей, даже если мне придется пролить родную кровь. Они предали меня, все предали. Мать и брат — кровные родственники защитили постороннюю девушку. Им никогда не прощу. Всегда будут помнить. И они ответят за это.

За его боль, которая сжигает изнутри, ответят. За то, что не посчитались с его мнением. Он ведь сгорал рядом с ней, жил, чувствовал, она была для него эпицентром. И ее отняли у него. Ее он не смел винить, хотя предательство больно резануло по живому. А когда представлял, что она будет делить постель с другим, хотелось кожу рвать на себе живьем. Сдирать с мясом и орать от боли, лишь бы не вариться в этом котле. Тимур сам себя не понимал, не знал, что делать с чувствами, обуревающими его.