— Подойди, — скорее выдохнул, чем сказал.

Это был не приказ и не утверждение, скорее, просьба раненного зверя, которую я просто не смогла проигнорировать.

Медленно встала с дивана и неровной походкой направилась к мужчине. Подошла почти вплотную. Он не делал никаких движений, не пытался меня обнять или притянуть к себе, наброситься с поцелуями или как-то сделать больно. Просто смотрел так, что внутри все скручивалось в тугую пружину.

Я не знаю, что двигало мной в ту минуту, но я просто коснулась рукой его груди и вздрогнула, когда он дернулся, будто это не рука, а кусок раскаленного железа. Мы оба замерли как перед бурей, а после я увела руку за его спину и прижалась к нему всем телом, склоняя голову ему на плечо.

Почувствовала его крепкую руку на своей спине, то, как он притянул меня ближе. Я не знаю, что случилось, но я просто перестала ненавидеть его, прекратила злиться. Сейчас он, несмотря на напряжение, успокаивал меня. В его объятиях я нашла ту защиту и опору, которой у меня никогда в жизни не было. И пусть он сам приказал сделать это со мной, он сам же и прекратил.

Я не знаю, сколько мы так простояли, но Тимур отстранил меня от себя, посмотрел уже привычным циничным и спокойным взглядом и произнес:

— Иди к себе.

— Тимур, — позвала я, но он будто меня не слышал.

— Иди, сказал. Тебя никто не тронет, — он подтолкнул меня к выходу, и у меня не оставалось выбора.

Я вышла за дверь, но не удержалась и обернулась, глядя на мужчину, который с силой сцепил челюсти и сжал кулаки. Я не хотела уходить отсюда. Из кабинета, где за несколько минут произошло больше, чем за все время. Из комнаты, где в моем сердце впервые поселилось сомнение в том, что Цербер просто животное, тот, кому чужды человеческие эмоции. Я не могла в это верить, да и не хотела. Не после той боли, которую прочитала в его взгляде, не после того, как он отчаянно прижимал меня к себе, ища утешения.

Я ушла в свою комнату, стащила платье, ставшее настолько отвратительным и ужасным, что мне тут же захотелось его сжечь. Жаль, не было камина, а разжигать костер посреди комнаты было не лучшей идеей. Я бесцельно бродила по комнате, а через полчаса в дверь постучали.

— Анна, простите за беспокойство, Тимур Эмирович просил узнать не голодны ли вы? — Зеки, как всегда, учтив и вежлив. Его характер да Церберу, цены бы ему не было.

— Я бы хотела увидеться с Тимуром Эмировичем, — решительно произнесла, понимая, что дальше так продолжаться не может. Нам нужно поговорить, потому что однажды он навредит мне… или себе.

— Простите, это невозможно. Несколько недель его не будет дома.

— В смысле?

— Он улетает через несколько минут. Вот, просил вам передать, — Зеки протянул небольшую бархатную коробочку. — Вы точно не голодны?

— Нет, — взяла коробочку в руки и сделала последнюю попытку. — Мне очень нужно поговорить с Тимуром, Зеки.

— Увы, — мужчина лишь развел руками. — Он не принимает никого и ни с кем не хочет разговаривать.

— Но мне нужно! — возразила я.

— Простите, но… — мужчина медленно попятился на выход и скрылся за дверью, щелкая замком.

Дрожащими руками открыла небольшую бархатную коробочку и увидела небольшую золотую подвеску в виде сердечка, усыпанного голубыми камнями. Там же я нашла небольшой клочок бумаги, на котором размашистым почерком было написано:

“Извинения за случившееся. Я улетаю, Зеки остается в твоем полном распоряжении”.

Смотрела на золотой кулон и записку, а внутри все выкручивалось и сжималось. Хотелось обычного разговора, банального объяснения тому, что произошло, почему он вернулся, почему так поступил и, наконец, почему внутри него столько боли. Я хотела пояснений, а не дорогих побрякушек.

Глава 26

Тимур

Тимур сидел в кабинете с бокалом выдержанного виски и пытался понять, что с ним случилось, почему из жесткого диктатора, из Цербера, который с легкостью перегрызал глотки другим, он превратился в одержимого одной женщиной. Обычной, заурядной, не моделью или красавицей.

Тимура пугало то, что из-за нее он с такой легкостью и без сожаления уложил лучших парней. А потом уволил. Швырнул документы и сказал убираться подальше. Что-то с ним определенно происходило. И пока Тимуру было сложно понять, что именно. Где, в каком месте, произошел сбой настолько, что ему стало плевать на своих людей. И все из-за бабы, из-за обычной женщины.

— Зеки, — крикнул своему верному и преданному помощнику, который, кажется, дежурил у его двери круглые сутки.

— Слушаю, — Зеки тут же появился на пороге его кабинета. — Помнишь день, когда я привез ее из клуба? Найди записи с камер в моей спальне и принеси мне.

— Будет сделано, — он откланялся и вышел, а Тимур с силой запустил стакан в стену.