Он кладёт руку на свой пах, который стал уже заметно твёрдым под брюками. Резким движением расстёгивает ремень и ширинку. Я впиваюсь взглядом в эту плоть с пульсирующими венками, рот наполняется слюной, дёргаюсь в предвкушении попробовать его на вкус, но получаю моментальный отпор.

— Тише… Подожди…

Я не могу ослушаться, не могу сопротивляться, его слова действуют на меня магнетически, словно он обладает какой-то неведомой силой, которой подчиняется весь мой разум.

— Не прикасайся к себе, не своди ноги, сиди неподвижно.

Его сильные руки сжимают член всё сильнее. Движения становятся быстрее. Не могу поверить своим глазам — я перед ним на этих холодных сиденьях совершенно голая, с раздвинутыми ногами, а он просто смотрит и не разрешает притрагиваться к нему?

Внизу всё пульсирует от неутолимого желания.

Взгляд Максима хаотично блуждает по моему телу, застывая то на груди, то на моей влажной плоти, то на губах. Напряжение в машине достигает максимума, когда с его губ слетает хриплый, сдавленный стон. Он быстро обхватывает мою шею одной рукой и нагибает к себе. Я тут же впиваюсь губами в его пульсирующий член. И через секунду вбираю в себя горячую сперму. Он вдавливает мой затылок всё глубже, и я совершенно неожиданно для себя чувствую разрядку внизу живота.

Чёрт побери, спазм приносит долгожданное облегчение. Я что, только что испытала оргазм, даже не притрагиваясь к себе?

Как такое возможно?

Резко застегнув брюки, он заводит машину и трогается с места. Меня вдавливает в сиденье от скорости, которую набирает машина за полминуты. Я пытаюсь ухватиться за платье, чтобы одеться, но рука Максима тут же выхватывает его у меня и швыряет на заднее сиденье одним резким движением.

Я в полном смятении. Он хочет, чтобы я сидела тут, рядом, голая?

И… чёрт, я признаюсь себе, как сильно меня это возбуждает. Я совершенно беззащитна перед ним.

Не сбрасывая скорости, он наклоняется ко мне и проводит рукой по моему плечу. Что ещё он задумал? Тут же щёлкает застёжка ремня. Максим пристёгивает его, не упуская возможности коснуться моего бедра.

Я остаюсь сидеть неподвижно, не могу вымолвить и слова и просто смотрю на его точёный профиль, а он уверенно продолжает вести машину.

Мы доезжаем быстро, тормозим возле высоких ворот, за которыми скрывается загородный особняк Горцева, откуда я устроила позорный ночной побег неделю назад.

Въезжаем во двор, и ворота тут же закрываются за нами, скрывая от посторонних глаз. Сашкин отец выходит из машины. На улице темно, лишь тусклый свет непогашенных фар освещает путь до входной двери. Он огибает машину и открывает двери с моей стороны.

Нагибается, отстёгивает ремень:

— Выходи.

— Я же голая, — говорю я в недоумении. Холодный воздух уже заполнил салон, и тело покрылось мурашками.

Горцев подаёт мне руку, этим жестом заставляя выйти из машины. Как только мои ноги касаются земли, быстро обхватывает мою талию руками и разворачивает.

Моё тело впечатывается в холодный металл машины. Я чувствую капли дождя на стекле окна, к которому прижата грудь. Руки сами собой поднимаются и ложатся на крышу мокрого автомобиля.

Он заставляет меня прогнуться.

Его движения резкие, опасные, пугающие. Будто он за что-то меня наказывает. Между ног тут же вспыхивает огонь. Я чувствую, насколько я влажная, и через считанные секунды он раздвигает мои ноги ещё шире и входит.

Без прелюдий.

Без ласк.

Насаживает меня на свой член резко, вдалбливаясь так глубоко, что с моих губ тут же срывается стон наслаждения. Наматывает мои волосы на кулак и оттягивает голову назад. Я прогибаюсь и стону ещё сильнее.

— Вот как ты любишь, скромница Аня? Вот какая ты на самом деле?

Он двигается так быстро, что оргазма долго ждать не приходится. Меня накрывает с головой, колени подкашиваются, стоять становится всё тяжелее. Я чувствую его хриплый стон, и он кончает вслед за мной.

Мужчина наваливается на меня всем телом и ещё сильнее вдавливает в металл машины, но я уже не чувствую холода. Наше дыхание сбивчивое и тяжёлое.

Только что случилось то, чего мы так долго хотели, чего так сильно боялись.

Вот так, на улице, возле машины. В полной темноте, во дворе особняка за высоким забором.

Боже… Запретно, постыдно, пугающе, возбуждающе. Адская смесь чувств и эмоций.

Мы стоим так пару минут, затем Сашкин отец отстраняется, быстро снимает лёгкую чёрную куртку, укутывает меня и, подхватив на руки, несёт в дом. Свет включается автоматически.

Знакомая гостиная находится рядом с прихожей. Мужчина бережно укладывает меня на диван, покрытый мягким уютным пледом. Тусклый свет освещает комнату, и я устало блуждаю взглядом по интерьеру.

Камин в паре метров от дивана, журнальный столик с хрустальной посудой, плотные шторы наглухо задёрнуты. Максим наклоняется к камину, быстро чиркает спичками, и в комнату врывается слабый запах дыма и тепло.