Я чувствую, как его рубашка намокает от соприкосновения с моим влажным телом.

— Максим… Александрович…

Уже в следующую секунду я чувствую вкус его губ на своих…

Такой короткий, мимолётный поцелуй… Соприкосновение губ, но будто в эту секунду весь мой мир разделился на «до» и «после»…

ГЛАВА 14

ГОРЦЕВ

Быстро закидываю вещи в кожаную сумку и оглядываю гардеробную. Да, разговор с дочерью был не из лёгких, но знала бы она, от чего я бегу. Да, именно. Трусливо бегу. Другого слова и не подобрать.

«Максим… Александрович…» — сорвался тихий шёпот с Аниных губ в душе. В этот момент я понял — я не могу больше сдерживаться. Она будто опутала мой разум, проникнув в сознание, и не покидала мысли двадцать четыре часа в сутки. Всё это слишком неожиданно, да и вообще, как можно зайти в душ и забыть запереть дверь? Не подстроила ли она это специально? Знаем мы таких вот невинных провинциалок…

Нет, слишком уж открытый у неё взгляд. Смотрел в эти заплаканные красные глаза, и будто бы остального мира тогда не существовало…

Интересно, почему она плакала? Что могло случиться у этой юной обольстительницы? Что за беды?

Знаю, не должен был её целовать, в дом в любой момент могла зайти Сашка. Наши отношения с дочерью и так оставляют желать лучшего, а тут и вовсе бы развалились.

Блядь, Горцев, неужели ты и правда, как школьник, не можешь держать себя в руках?

Вкус её пухлых губ до сих пор отдаёт приятной тяжестью внизу живота. Чёрт. Нет, я просто не могу себе этого позволить. Сашка — самое дорогое, что есть у меня, и я без сожаления выкину из жизни любую угрозу нашим с дочерью отношениям. Она единственный человек, который мне дороже всех на свете. Я уверен, так будет правильно.

Отстранился сразу же после поцелуя, быстро встал и, не глядя, подал ей полотенце.

— Извини, — бросил ей напоследок и вышел из ванной.

С Сашей поговорил часом позже. Понял: оставаясь здесь, не сдержусь, просто не могу себя контролировать рядом с Аней. Хочется прижать подругу дочери к стене, сорвать все эти шмотки и…

Я не представляю, чем это всё может закончиться. Не могу так рисковать. Просто не могу. Ради дочери я готов отказаться от любого своего желания. Даже такого сильного.

Пришлось соврать Сашке, что в Москве срочные дела и моё присутствие необходимо.

Хотя ложь получилась относительной, в Москве и правда дела, конкуренты не дремлют. Постоянные звонки разрывают телефон. Требуют моего присутствия в офисе. Вот так. Хочешь успешный бизнес — забудь, что такое беззаботный отдых.

Так что нет, уезжаю я не из-за девчонки, а из-за работы. Она у меня на втором месте после дочери. Хм… Из-за работы, ага. Себе-то не ври, Горцев! — насмешливо одёргиваю я сам себя.

Конечно, дочь расстроилась, мы даже немного повздорили, но, кажется, она уже привыкла к такому моему ритму жизни и смирилась, что ничего не сможет с этим поделать. Вечно занятой папа не смог даже дольше двух дней побыть с дочерью на отдыхе. Да, Максим, премия «Отец года» достаётся явно не тебе.

Аню я больше не видел, видимо, она не выходила из своей комнаты.

Что ж, наспех попрощавшись с дочерью, выехал в аэропорт.

Лететь больше восьми часов, на следующее утро я был уже в Москве, полностью загруженный рабочими делами. Всё к лучшему. Работа — это прекрасное лекарство от помешательства на малолетней девчонке.

В разгар рабочего дня я сидел в своём кресле в офисе «Москва-Сити» на одном из верхних этажей. Разбирал документы, накопившиеся за время отсутствия, когда раздался телефонный звонок:

— Слушаю.

— Максим? Здравствуй, это я…

Телефон чуть не выпал из рук, и на мгновение я потерял дар речи, что в принципе мне крайне не свойственно. Все вокруг знают меня как человека жёсткого и собранного, никогда не теряющего самообладания.

Без этих качеств я бы просто не смог добиться того, чего добился. Но её голос, нежный, раздающийся звоном в голове, я узнаю из тысячи.

Даже спустя тринадцать лет.

Звонила Марина.

ГЛАВА 15

АНЯ

— Анька, ну вставай уже! Ты двое суток не вылазишь из постели, скоро превратишься в вампира! — тормошит меня Сашка с самого утра.

— Боишься, что выпью твою голубую кровь? — вторю ей. Ну если возвращается чувство юмора, то и желание жить скоро вернётся. Подруга весело смеётся, и я пытаюсь выдавить улыбку в ответ.

Весь мир перевернулся в тот злополучный день, когда Максим встал, отвернулся и подал мне полотенце.

Извинившись, вышел из ванной, а я так и осталась сидеть на холодном полу, прикрываясь куском махровой ткани. Резкое осознание врезалось в мою голову. Я ничего в мире так сильно не хотела, как сейчас хотела его. У меня просто не было желания сильнее.