Я очень стараюсь не обращать на это внимания и продолжать. Но все тексты вдруг забываются, а мысли упорно летят к Чарушину. Долго борюсь с собой. Он тем временем звонит и звонит, раз за разом. Не давая экрану толком потухнуть.

И я… В какой-то момент подскакиваю. Часто дыша, принимаю вызов.

– Да… Привет…

– Твою мать, Лиза… – выдыхает со столь явным облегчением. Мне кажется, я даже слышу, как его сильный голос дрожит. Ловлю шумный и протяжный вздох. – Как ты? Я места себе не нахожу.

– Отлично! – говорю шепотом, но эмоции и тут усиливают. – То есть, конечно… Имею в виду, что чувствую себя отлично. Не то, что ты волнуешься…

– Я понял, – заверяет Артем. Выдерживает паузу, а потом вдруг озвучивает горячую просьбу: – Позволь, приеду. Я должен тебя увидеть!

– Чарушин… Чара… – выдыхаю с тихой грустью, очень нежно. Как никогда сильно сердце к нему рвется. Невозможно удержать. – А ты мог бы меня забрать?

– Конечно! – натуральным образом выкрикивает. – Блядь… Сейчас? – спрашивает с огромной надеждой. Не дает ответить. Сразу же набрасывает: – Пожалуйста, скажи, что сейчас!

Я зажмуриваюсь, вся сжимаюсь и выпаливаю:

– Сейчас!

– Выезжаю, – тут же отзывается Артем. – Буду ждать на нашем обычном месте.

– Ага, хорошо. До встречи.

Отключаюсь. Рука с телефоном падает безвольной плетью. Во всех конечностях появляется дрожь. А сердце… Оно раздувается и принимается натужно качать кровь, забивая своим стуком каждый уголок моего тела. Этот поистине одуряющий грохот разрывает все многомиллионные клетки в моем организме.

Я правда собираюсь это сделать?

Я???

Сама себе не верю. Наверное, я действительно двинулась. Мама, конечно, до утра не появится. Но… Исчезнуть на следующий день после того, как меня поймали, прямо из-под носа, когда мама ждет, что я покаялась – это ведь чистое безумие!

Что я делаю?

Одеваюсь. Причем выбираю лосины, которые когда-то покупала, чтобы носить под юбкой. Не хочу сегодня натаскивать все эти балахоны. Стыдно так думать о том, к чему приучали с детства. Но вместе с тем чувствую настоящее отторжение.

Сердце колотится, как сумасшедшее, непрерывно. А когда приходит время выбираться на улицу, и вовсе кажется, что какой-то приступ все же поймаю. Только мне все равно, я готова даже умереть, но увидеть Чарушина.

Несусь к его машине, не глядя по сторонам. Меня так колошматит к тому моменту, тело плохо слушается. Носит по ветру, и ноги подкашиваются. Пальцы с трудом слушаются, не сразу удается открыть дверь. А потом… Едва справляюсь с подъёмом во внедорожник. Выдыхаю свободно, лишь когда захлопываю дверь.

Артем сразу же заводит мотор и начинает ехать. Осознает, наверное, что полностью расслабиться я смогу только вдалеке от дома. Я не спрашиваю, куда мы едем. Подозреваю, что на дачу. И меня этот вариант вполне устраивает. Только волнение мощной дрожью выходит. Все тело трясется, это заметно визуально. Артем только смотрит на меня и все понимает. Протягивает руку и находит мою ладонь. Крепко сжимает, а я его в ответ изо всех сил стискиваю.

– Сейчас приедем, обниму, – обещает с неизменной улыбкой, но по глазам вижу, что тоже переживает. – Расскажи пока, что делала вчера? Чем болела?

Я почему-то не могу признаться, что лгала. Хотя очень хочется. Вместо этого продолжаю нагромождать.

– Температура поднялась… Горло… – шепчу, прикрывая глаза.

Ненадолго. Потому что мне жизненно необходимо смотреть на него. Держать непрерывно в ракурсе. Он – вот, что меня успокаивает. Только он. Только мой Чара Чарушин.

– А сейчас как? Болит что-то? Температура как?

В голосе неподдельное беспокойство. Как бы странно это ни было, но я, оказывается, ничего подобного никогда не получала дома. Любая хворь у родителей вызывала… досаду и какую-то смиренную горечь.

Почему-то сейчас осознание этого поражает меня, как шаровая молния.

– Все хорошо, – выговариваю все еще сипловато. – Я просто перенервничала, пока уходила. День, и я… Боялась, что кто-то увидит.

– Понимаю, – выдыхает Чарушин как-то устало.

Надеюсь, это чувство не на меня направленно. Сердце еще и вес переживаний по этому поводу принимает.

– Артем…

Рвусь сказать, что люблю его. Но не получается. Никак. Слова застревают в горле. Ни вдохнуть, ни выдохнуть не могу.

– Что, маленькая?

От звуков его ласкового голоса мне лишь хуже становится. То есть лучше, конечно. Просто захлебываюсь эмоциями и окончательно теряю самообладание.

Поднимаю его ладонь и прижимаю ее к своей щеке. Жмусь, как щенок. Может, так удастся передать все, что чувствую.

– Сейчас, Лиза… – хрипит Чарушин крайне сдавленно. – Еще немного, и будем дома.

Дома… Из его уст это слово такое странное. Теплое. Уютное. Волшебное!

– Ты на сколько вырвалась? Пара часов есть?

Вижу по глазам, какой надеждой горит, побыть подольше вместе. И впервые за сегодня улыбаясь, выдаю:

– Я твоя до завтрашнего утра.