И это было совсем другое предложение – не как то, когда он предлагал мне запить новости из логова потрошителя. Это было предложение помянуть мои потери – и предложение поддержки.

Я вздохнула, и согласилась:

– Буду. – И опускаясь в обжитое уже кресло, попросила: – И не «выкайте» мне тогда уже – вы мне сколько раз двоюродный прадедушка?

Алвис засмеялся, разливая по бокалам новое вино, на этот раз белое:

– Хорошо, на «ты» так на «ты»! – и легонько коснувшись края моего бокала своим, опустился в соседнее кресло. – Только давай уж оба...

Разговор потек неожиданно легко, как ароматное вино в бокалы. А, может быть, и как раз благодаря тому самому вину, легкому, свежему, фруктовому, чуть покалывающему кончик языка и так прекрасно сочетающемуся с разложенными на подносе сыром, колотым шоколадом и незнакомыми мне фруктами. И когда в бокалах показалось дно, и Алвис потянулся за бутылью, по странному обыкновенью, опущенной к ножке кресла – наполнить вновь, я неожиданно для себя решилась спросить:

– Алвис, как они сошлись?

– Кто? – удивился Алвис. – Отец с матерью?

– Да, – кивнула я, сосредоточенно наблюдая за льющимся напитком. – Предок говорил, что она была… против. Очень против.

И Алвис неожиданно расхохотался:

– Еще бы! Видела бы ты их рядом, Тереса! Матушка всегда была красавицей, статной и яркой, а он… Отец в детстве неудачно упал с лошади, перелом позвоночника залечили, но рос он с тех пор плохо, так и остался тщедушным, глянуть не на что. Да и было ему, когда они познакомились, восемнадцать не то двадцать человеческих лет. Что это такое для взрослой драконицы? – и иронично улыбнувшись мне, пояснил: – По драконьим меркам взрослой!

Я смотрела на Алвиса с изумлением, круглыми, как подозреваю, глазами – и он посмеивался, довольный моей реакцией.

Я пыталась представить, как описанный заморыш мог добиться надменной красавицы – и не могла. Воображение отказывалось и протестовало.

Алвис откинулся на спинку кресла, с улыбкой наблюдая за мной, и продолжил:

– Она снисходительно относилась к его ухаживаниям, считая, что «вытянется – выдурится» и что «мальчик перебесится». А он воспользовался тем, что она не воспринимала его всерьез, и поймал ее на слове. А когда она не смогла слова сдержать – взял в уплату ее саму. Мама рассказывала, что могла убить его одним ударом – но, когда поняла, что ее переиграли и она угодила в расставленную мерзавцем-человеком ловушку, так смеялась, что не решилась поднять на него руку. – Алвис задумчиво поболтал вино в бокале, – А когда опомнилась… Было поздно. Он был яростным. Яростным, и сильным – не телом, не магически даже. Духом. Она снова попала в ловушку – в ловушку яркой личности. В нем пылал огонь, сродни драконьему, и жил пытливый разум, и тяжелый, быстрый на расправу нрав сочетался с нежностью и бесконечным терпением…

Он грел в ладонях бокал, и глядел в огонь в камине, и его улыбка была светлой, и теплой, и грустной. Что видел он в языках пламени? О чем вспоминал сейчас?

Я тихо, медленно пила вино и молчала, стараясь не спугнуть чужие светлые воспоминания.

– Знаешь, матушка рассказывала, что когда они появлялись изредка вместе при дворе, тамошние дамы поглядывали на нее снисходительно – и угораздило же такую красавицу выйти за этого задохлика! А когда отбывали, смотрели вслед с завистью – и что он нашел в этой драной кошке?

– Она любила его? – пытливо спросила я у многажды двоюродного прадедушки, заедая вино кубиком сыра.

Он снисходительно улыбнулся, и задумчиво ответил:

– Я не знаю, Тереса. Но она с тех пор так и не брала себе мужа…

И мы оба, невесть чего смутившись, закрыли эту тему. Алвис вытянул из меня прогноз на выздоровление ректора, сведшийся, в целом «А я что, Маргрит, что ли? За этим – к ней, но если не уследим – так и завтра вскочит!», а я из Алвиса вытрясла отчет по поиску отступника – куда более детальный.

– Темная гончая привела нас к логову, но сам потрошитель успел уйти, практически у нас из-под носа. У него там была обжитая лежка, если можно так сказать – магически защищенный ритуальный зал, малый алтарь. Но это явно неединственное его укрытие. И, похоже, даже не основное – судя по тому что мы нашли, а особенно, по тому, чего не нашли, где-то должна быть еще одна лаборатория, и вот она-то, похоже, основная.

– Что ты имеешь ввиду, поясни, – попросила я.

В целом, я догадывалась.

Алвис задумчиво потер подбородок, и начал рассказывать, между делом достав из воздуха еще бутылку вина. Я выло удивилась:

– А разве прошлая уже закончилась?

– Это другой сорт, – отозвался черный дракон. – Розовое островное, его еще зовут девичьим.

Я хмыкнула и подставила бокал. Алвис плеснул из бутылки чуть-чуть, явно на пробу.