Я шла, гордо расправив плечи, и улыбалась в ответ на ужас на лицах одногруппниц. Будто так и надо. Тогда, может, и сплетни поубавятся. Но большинство считало, что я переобщалась с простолюдинками и опустилась до их уровня. Отчасти они правы: общаясь с простыми девушками, я на многие вещи научилась смотреть иначе, не с высоты своего положения. Но как бы я не пыталась делать вид, что все хорошо, меня расстраивало, что от меня отвернулись те, кого я считала подругами. Из-за мелочи: одежды. Та же самая Беттильд опозорилась, когда кто-то пустил заклинание тлена, и на ней рассыпалась часть юбки. Ведь я тогда поддержала ее, стыдила подруг за то, что они смеются над ней. А что теперь? Беттильд морщит носик старательнее всех. Да еще окончательно портило настроение зудящее чувство тоски, навеянное моим любовным порошком.

На пару по зельеварению я входила в самом скверном расположении духа. Но хоть тоска чуть отступила, когда я увидела его. Такого уверенного и надменного, как и все аристократы. Сравнение мне не понравилось. Дезмонд удивленно приподнял бровь, рассматривая мой наряд. Незаметно пожала плечами: я упоминала спор, он вполне может догадаться, что я решилась одеться так не по прихоти. Точнее, не по своей прихоти.

– Как необычно, Эмилия, – Дезмонд взирал на меня с восторгом. Я замерла на месте, удивленная его словами. – Смелый наряд. У вас все задатки законодательницы мод. Я в восхищении.

– Благодарю, – пролепетала я удивленная тем, что он поддержал меня. Ведь только вчера говорил мне грубости. Удивились и мои одногруппницы. Снова послышались шепотки.

– Вы зря шепчетесь, юные леди, – Дезмонд жестом велел всем рассаживаться, а сам поднялся со своего стула, заложил руки за спину. – Когда-то и над каблуками смеялись, когда Уинифред фон Дуглас впервые надела их.

Шепотки в рядах девушек усилились.

– Позже Уинифред стала фавориткой короля Тиберия. Она долгое время формировала модные веяния. Ушли в прошлое кринолины, парики, бессмысленные слои юбок и нижних одежд. Вот вы сейчас в легких удобных платьях, а столетие назад ваш наряд считался бы непристойным.

Он в восхищении? Да это я в восхищении! Не важно, что решат про себя мои якобы подруги, но его слова поддержки бальзамом пролились на мое сердечко. Сейчас я простила ему все те обидные слова, что он говорил. Почти все. Меня все равно бесило, что он считает меня глупой и неспособной на создание контрзаклинания.

Глава 7

Эмилия

После пары мои так называемые «подруги» ринулись ко мне, расспрашивая об идее нового фасона. Как я до такого додумалась? У кого шила? Многие расхваливали мою смелость, хотя большинство все же осталось при своем мнении. Голова гудела от их вздохов и щебета. Мне было неприятно. Я уже сделала для себя выводы. От меня отвернутся, стоит лишь чуть оступиться, еще и помогут окончательно потерять равновесие.

Я отделалась от девушек и вернулась в лабораторию. Дезмонд сидел за столом, просматривая какие-то письма. В первые мгновения, когда я вошла в лабораторию, решила, что он меня не заметил. Но стоило переступить порог, как дверь за моей спиной захлопнулась, а замок щелкнул, подчиняясь магии Дезмонда. От неожиданности я подпрыгнула на месте. Так залюбовалась им, что не заметила применения магии.

Дезмонд сложил письма и запер их в верхнем ящике стола, только потом взглянул на меня. Улыбнулся, вновь рассматривая мою одежду. Я была не права: он довольно привлекательный мужчина.

– Я так понял, твой внешний вид связан с условиями спора, который ты проиграла?

– Да.

– Тебе все равно идет. Необычно, – похвалил он, продолжая ухмыляться.

Я медленно пошла к Дезмонду, хотя больше всего хотелось сорваться на бег, чтобы скорее обнять его, прижаться к твердому телу привороженного мной мужчины. Нити заклинания тянули нас друг к другу, но пока обоим удавалось сохранять контроль. Относительный контроль. Дезмонд все же не выдержал, подскочил с места, обогнул стол и обнял.

– Глупо, очень глупо приходить ко мне средь бела дня, – шептал он, покрывая короткими поцелуями-укусами кожу моей шеи.

– Знаю. Но я пришла не для этого, – но все равно с радостью подставляла шею, а потом и губы новым поцелуям.

– Нет? – притворно удивился Дезмонд. – Придумала повод?

– Я не придумала, – все же отстранилась, обиженная предположением Дезмонда. С окна вдруг вспорхнул ворон, заставив меня оторваться от лицезрения Дезмонда. Ворон приземлился на стол, и Дезмонд мягко погладил гладкие перья на крыле птицы.

– Это из-за него перевернуло страницы моей книги! – я обвиняюще указала пальцем на птицу. Ворон каркнул и взглянул, словно с насмешкой.

– Это Петр. Он предупредил меня о вторжении в лабораторию в тот день, – Дезмонд чуть щелкнул ворона по клюву. – Удружил, приятель, – с укоризной проговорил он.

Ворон обиженно каркнул и вновь полетел к окну.

– Так для чего ты приходила? – Дезмонд вновь сосредоточил внимание на мне. Снова нестерпимо захотелось оказаться в его объятиях.

– Ах да. Не знаю, важно ли это, просто я недавно думала о реактивах, которые пропадают.

– Что-то видела? – Дезмонд вмиг подобрался, и взглядом и жестом давая мне понять, что ожидает продолжения.

– Не совсем. Я часто работаю в лаборатории. Так вот, я заметила, что последние три месяца уходит больше порошка тремулы, светящегося гриба и листьев златоцвета. А обычно их всегда в избытке: они редко используются.